Жития сергия радонежского

Александр Борисович Ткаченко

Александр Борисович Ткаченко

Житие преподобного Сергия Радонежского в пересказе для детей

К 700-летию со дня рождения преподобного Сергия Радонежского

Дорогой читатель!

Выражаем Вам глубокую благодарность за то, что Вы приобрели легальную копию электронной книги издательства «Никея». Если же по каким-либо причинам у Вас оказалась пиратская копия книги, то убедительно просим Вас приобрести легальную. Как это сделать – узнайте на нашем сайте www.nikeabooks.ruЕсли в электронной книге Вы заметили какие-либо неточности, нечитаемые шрифты и иные серьезные ошибки – пожалуйста, напишите нам на info@nikeabooks.ru

Спасибо!

Допущено к распространению Издательским cоветом Русской Православной Церкви ИС 14-401-0080

Иллюстрации Елены Кабировой

Таланты у людей бывают разные. Кто-то умеет красиво рисовать, кто-то – быстро бегать и высоко прыгать, а у кого-то – хороший музыкальный слух. Одним с легкостью даётся учёба в школе, другим – искусство танца или пения. Но что же делать, когда та же учёба ну никак не идёт в голову, хоть плачь? Неужели только талантливые дети могут учиться хорошо? Конечно же нет! Дело в том, что все таланты людям даёт Бог, каждому – в свою меру. И если ты чувствуешь, что тебе не хватает сил и способностей для чего-то, то всегда можно попросить Бога о помощи – попросить у него талант к этому сложному для тебя делу. Ведь не зря в народе говорят: у Бога – всего много. Это в том смысле, что Богу не жалко для человека ничего. Главное, чтобы пользовался он этим полученным от Бога талантом на благо себе и другим людям. Ну а если у тебя есть сомнения в таком способе – то вот история одного из самых почитаемых русских святых, у которого в детстве тоже никак не получалось… Впрочем, лучше прочесть историю с самого начала и узнать всё по порядку.

Однажды у ростовского боярина Кирилла заблудились жеребята. Разбрелись с луга по окрестным березнякам, ищи-свищи их… Лошади вообще животные умные, на пастбище держатся вместе, далеко от знакомых мест не уходят. А дети – что людские, что лошадиные, известное дело, всё норовят приключений себе найти. Убежали жеребята с луга, не вернулись домой вместе с остальным табуном. Что теперь делать? Неровён час, волки на них нападут, или в болотной трясине жеребята увязнут. А надо сказать, что боярин Кирилл, хоть и был знатным человеком, но нрав имел простой и от крестьянского труда своих детей не ограждал. Другой бы отправил слуг искать потерявшуюся скотину, и делу конец. Кирилл же послал на поиски жеребят своего среднего сына Варфоломея. Знал, что лошадей мальчик любит. Вот пускай и соберёт загулявших коньков. Всё больше проку, чем впустую дома сидеть. Тем более что с учёбой у него ну совсем никак дела не ладились. Хоть плачь, а не даётся грамота парнишке. Да Варфоломей и плакал уже не раз от обиды: ну что ж за беда такая – братья давно уже читают, и счёту обучены, и писать пробуют. Только у него одного эти закорючки в Псалтири никак не хотят складываться в слова. Уж как он старался, сколько бессонных ночей провёл над книгой, все советы учителя исполнял слово в слово. А грамота в голову никак не идёт. Только и остаётся, что поплакать тайком за печкой, чтобы отец не увидел. Но отец ведь тоже не слепой… Жалко ему было сына, видел он, что старается Варфоломей изо всех сил, а не выходит у него с грамотой ничего. Вот и отправил его после очередного урока на луг, за жеребятами. Небось, на просторе грусть быстрей развеется. Долго бродил Варфоломей по окрестным ложбинам и перелескам.

Закрыть

Звал своих лошадок, искал их следы на влажной земле у ручья. Наконец в роще на краю поля услышал знакомое ржание. Вот они, отцовские жеребята, все четверо. Подняли морды, лакомятся молодыми побегами берёзы. «Ничего, – подумал Варфоломей, – есть у меня для вас лакомство повкуснее». Достал из котомки краюху ржаного хлебца, дал каждому по кусочку. Ну всё. Теперь они до самого дома будут за ним бежать как привязанные, ждать ещё угощения. И отправился Варфоломей с коньками домой.

Вдруг смотрит, на пригорке, под дубом, – старик в монашеском одеянии. Стоит один-одинёшенек и Богу молится. «Не иначе, это святой человек, угодник Божий, – подумал Варфоломей. – Попрошу-ка я его и за меня помолиться, чтоб далась мне наконец книжная грамота». Встал он поодаль и начал ждать. Старец закончил свою молитву, увидал мальчика, подозвал его к себе и спросил, чего ему нужно. Тут Варфоломей вдруг заплакал и стал рассказывать о всех своих горестях. Монах выслушал его, улыбнулся и сказал коротко: «Давай вместе помолимся, чтобы Господь дал тебе книжное разумение». А когда они помолились, достал из-за пазухи коробочку, а из неё вынул кусочек просфоры – церковного хлебца – и дал мальчику: – Съешь это, в знак милости Божией к тебе.

Варфоломей послушно съел просфору. Монах попрощался и хотел было идти дальше своей дорогой, но Варфоломей так сильно упрашивал его зайти в гости, что тот согласился. Пришли домой. Родители Варфоломея обрадовались, когда увидали у себя на пороге святого странника. Тут же взяли у него благословение и велели слугам накрывать на стол. Но гость не спешил обедать.

– Прежде отведаем пищи духовной, – сказал он Варфоломею и направился с ним в молельную комнату. Такие комнаты в те времена были в доме у каждого боярина и князя. Там старец дал мальчику в руки книгу и велел читать молитвы.

– Но я же не умею, – возразил Варфоломей.– Не болтай попусту, – улыбнулся старец, – читай.

И благословил его крестным знамением. Варфоломей послушно открыл книгу, и… слова молитвы полились у него без малейшей запинки. Буквы на бумаге наконец стали складываться в слова, а слова – в предложения. Мальчик читал ровно и внятно, не хуже сельского дьякона. Родители, стоя в дверях, не могли поверить своим глазам – неужели это их Варфоломей?

Так, с Божьей помощью, будущий игумен земли Русской выучился чтению. С того дня у Варфоломея открылись удивительные способности к учёбе. Грамота, которая никак не давалась ему, наконец была освоена. После такого чуда у мальчика появилось желание служить Богу. Ему захотелось уединиться по примеру древних подвижников и стать монахом. Но любовь к отцу и маме удерживала его в родной семье.

Варфоломей был скромным, тихим и молчаливым мальчиком, со всеми был кроток и во всём послушен родителям. Те тоже любили Варфоломея, и он, получив их разрешение, с двенадцатилетнего возраста стал приучать себя к жизни подвижника – так строго постился, что по средам и пятницам совсем не принимал пищи (как делали тогда особенно благочестивые взрослые), а в остальные дни питался хлебом и водой. Маму это сначала обеспокоило, но потом она увидела, что Варфоломей и при таком скудном питании растёт крепким и здоровым. Он часто посещал храм, а дома проводил в молитве целые ночи и усердно читал книги святых отцов.

Сергий Радонежский. Чудотворец Святой Руси

Б. Зайцев. Преподобный Сергий Радонежский

Весна

Детство Сергия в доме родительском для нас в тумане. Все же общий некий дух можно уловить из сообщений Епифания, ученика Сергия, первого его биографа.

По древнему преданию, имение родителей Сергия, бояр Ростовских Кирилла и Марии, находилось в окрестностях Ростова Великого, по дороге в Ярославль. Родители, «бояре знатные», по-видимому, жили просто, были люди тихие, спокойные, с крепким и серьезным складом жизни. Хотя Кирилл не раз сопровождал в Орду князей Ростовских, как доверенное, близкое лицо, однако сам жил небогато. Ни о какой роскоши, распущенности позднейшего помещика и говорить нельзя. Скорей напротив, можно думать, что домашний быт ближе к крестьянскому: мальчиком Сергия (а тогда – Варфоломея) посылали за лошадьми в поле. Значит, он умел и спутать их, и обротать. И подведя к какому-нибудь пню, ухватив за челку, вспрыгнуть, с торжеством рысцою гнать домой. Быть может, он гонял их и в ночное. И, конечно, не был барчуком.

Родителей можно представить себе людьми почтенными и справедливыми, религиозными в высокой степени. Известно, что особенно они были «страннолюбивы». Помогали бедным и охотно принимали странников. Вероятно, в чинной жизни странники – то начало ищущее, мечтательно противящееся обыденности, которое и в судьбе Варфоломея роль сыграло.

Есть колебания в годе рождения святого: 1314–1322. Жизнеописатель глухо, противоречиво говорит об этом.

Как бы то ни было, известно, что 3 мая у Марии родился сын. Священник дал ему имя Варфоломея, по дню празднования этого святого.

Особенный оттенок, отличающий его, лежит на ребенке с самого раннего детства.

Семи лет Варфоломея отдали учиться грамоте, в церковную школу, вместе с братом Стефаном. Стефан учился хорошо. Варфоломею же наука не давалась. Как и позже Сергий, маленький Варфоломей очень упорен и старается, но нет успеха. Он огорчен. Учитель иногда его наказывает. Товарищи смеются и родители усовещивают. Варфоломей плачет одиноко, но вперед не двигается.

И вот, деревенская картинка, так близкая и так понятная через шестьсот лет! Забрели куда-то жеребята и пропали. Отец послал Варфоломея их разыскивать, наверно, мальчик уж не раз бродил так, по полям, в лесу, быть может, у прибрежья озера ростовского и кликал их, похлопывал бичом, волочил недоуздки. При всей любви Варфоломея к одиночеству, природе и при всей его мечтательности он, конечно, добросовестнейше исполнял всякое дело – этою чертой отмечена вся его жизнь.

Теперь он – очень удрученный неудачами – нашел не то, чего искал. Под дубом встретил «старца черноризца, саном пресвитера». Очевидно, старец его понял.

– Что тебе надо, мальчик?

Варфоломей сквозь слезы рассказал об огорчениях своих и просил молиться, чтобы Бог помог ему одолеть грамоту.

И под тем же дубом стал старец на молитву. Рядом с ним Варфоломей – через плечо недоуздки. Окончив, незнакомец вынул из-за пазухи ковчежец, взял частицу просфоры, благословил ею Варфоломея и велел съесть.

– Это дается тебе в знак благодати и для разумения Священного Писания. Отныне овладеешь грамотою лучше братьев и товарищей.

О чем они беседовали дальше, мы не знаем. Но Варфоломей пригласил старца домой. Родители приняли его хорошо, как и обычно странников. Старец позвал мальчика в моленную и велел читать псалмы. Ребенок отговаривался неумением. Но посетитель сам дал книгу, повторивши приказание.

Тогда Варфоломей начал читать, и все были поражены, как он читает хорошо.

А гостя накормили, за обедом рассказали и о знамениях над сыном. Старец снова подтвердил, что теперь Варфоломей хорошо станет понимать Св. Писание и одолеет чтение. Затем прибавил: «Отрок будет некогда обителью Преев. Троицы; он многих приведет за собой к уразумению Божественных заповедей».

С этого времени Варфоломей двинулся, читал уже любую книгу без запинки, и Епифаний утверждает – даже обогнал товарищей.

В истории с его учением, неудачами и неожиданным, таинственным успехом видны в мальчике некоторые черты Сергия: знак скромности, смирения есть в том, что будущий святой не мог естественно обучиться грамоте. Заурядный брат его Стефан лучше читал, чем он, его больше наказывали, чем обыкновеннейших учеников. Хотя биограф говорит, что Варфоломей обогнал сверстников, но вся жизнь Сергия указывает, что не в способностях к наукам его сила: в этом ведь он ничего не создал. Пожалуй, даже Епифаний, человек образованный и много путешествовавший по св. местам, написавший жития св. Сергия и Стефана Пермского, был выше его как писатель, как ученый. Но непосредственная связь, живая, с Богом, обозначилась уже очень рано у малоспособного Варфоломея. Есть люди, внешне так блестяще одаренные, – нередко истина последняя для них закрыта. Сергий, кажется, принадлежал к тем, кому обычное дается тяжко, и посредственность обгонит их – зато необычайное раскрыто целиком. Их гений в иной области.

И гений мальчика Варфоломея вел его иным путем, где менее нужна наука: уже к порогу юности отшельник, постник, инок ярко проступили. Больше всего любит он службы, церковь, чтение священных книг. И удивительно серьезен. Это уже не ребенок.

Главное же: у него является свое. Не потому набожен, что среди набожных живет. Он впереди других. Его ведет – призвание. Никто не принуждает к аскетизму – он становится аскетом и постится среды, пятницы, ест хлеб, пьет воду, и всегда он тихий, молчаливый, в обхождении ласковый, но с некоторой печатью. Одет скромно. Если же бедняка встретит, отдает последнее.

Замечательны и отношения с родными. Конечно, мать (а может, и отец) давно почувствовала в нем особенное. Но вот казалось, что он слишком изнуряется. Она его упрашивает не насиловать себя. Он возражает. Может быть, из-за его дарений тоже выходили разногласия, упреки (лишь предположение), но какое чувство меры! Сын остается именно послушным сыном, житие подчеркивает это, да и факты подтверждают. Находил Варфоломей гармоничность, при которой был самим собой, не извращая облика, но и не разрывая с тоже, очевидно, ясными родителями. В нем не было экстаза, как во Франциске Ассизском. Если бы он был блаженным, то на русской почве это значило б: юродивый. Но именно юродство ему чуждо. Живя, он с жизнью, с семьей, духом родного дома и считался, как и с ним семья считалась. Потому к нему неприменима судьба бегства и разрыва.

А внутренно, за эти годы отрочества, ранней юности, в нем накоплялось, разумеется, стремление уйти из мира низшего и среднего в мир высший, мир незамутненных созерцаний и общенья непосредственного с Богом.

Этому осуществиться надлежало уж в других местах, не там, где проходило детство.

Выступление

Трудно вообще сказать, когда легка была жизнь человеческая. Можно ошибиться, называя светлые периоды, но в темных, кажется, погрешности не сделаешь. И без риска станешь утверждать, что век четырнадцатый, времена татарщины, ложились камнем на сердце народа.

Правда, страшные нашествия тринадцатого века прекратились. Ханы победили, властвовали. Относительная тишина. И все же: дань, баскаки, безответность и бесправность даже пред татарскими купцами, даже перед проходимцами монгольскими, не говоря уж о начальстве. И чуть что – карательная экспедиция: «егда рать Ахмулова бысть», «великая рать Туралыкова», – а это значит: зверства, насилия, грабеж и кровь.

Но и в самой России шел процесс мучительный и трудный: «собирание земли». Не очень чистыми руками «собирали» русскую землицу Юрий и Иван (Калита) Даниловичи. Глубокая печаль истории, самооправдание насильников – «все на крови!». Понимал или нет Юрий, когда при нем в Орде месяц водили под ярмом его соперника, Михаила Тверского, что делает дело истории, или Калита, предательски губя Александра Михайловича? «Высокая политика» или просто «растили» свою вотчину московскую – во всяком случае уж не стеснялись в средствах. История за них. Через сто лет Москва незыблемо поднялась над удельною сумятицей, татар сломила и Россию создала.

>Древнерусская литература. Жанр житий святых. Житие Сергия Радонежского

Древнерусская литература

Употребляя термин «литература», мы вкладываем в это совершенно определённый смысл – это какие-то книги, которые мы читаем для развлечения, для удовольствия, для эстетического наслаждения. Ничего подобного, никаких таких целей древнерусская литература не знала. С этой точки зрения её не точно называть литературой, а правильнее было бы говорить «древнерусская книжность» или «древнерусская письменность». Но это обозначение (древнерусская литература) утвердилось, и мы будем им оперировать.

Книжность, письменность появилась на Руси вместе с принятием христианства. Отсюда и назначение, которое имела эта литература. Прежде всего, она имела в виду распространение христианства в только что окрещённых массах древних славян. Задача была перевести, прежде всего, книги священного писания (Ветхий и Новый Заветы), богослужебные песнопения, а также жития святых, то есть людей, которые церковью были признаны и канонизированы.

Древнерусская литература совершенно не знала вымысла. Русскому книжнику (рис. 1) в Средние века в голову бы не пришло сочинять какие-то выдуманные истории о выдуманных, никогда не существовавших людях. Это было равносильно греху лжи.

Рис. 1. Книжник древнерусской литературы (Источник)

Поэтому даже когда в средневековых произведениях речь идёт о совершенно невероятных с нашей точки зрения вещах (например, воскрешение умерших), то для древнерусского писателя это было в порядке вещей. Он верил, что так оно и было на самом деле.

И только в XVII веке возникнут в русской литературе повести с вымышленными героями, с вымышленными сюжетами. И то первоначально это будут произведения переводные.

Жанр житий святых

Жития святых ни в коем случае не предназначались для какого-то увеселительного чтения. Это прежде всего было чтение назидательное, душеполезное, душеспасительное. На примере жизни святых человек учился нормам поведения. Читателям предлагалось следовать примерам святых и подражать им. С этой точки зрения жанр житий святых – самый канонизированный в древнерусской литературе. То есть этому жанру придавались какие-то строго определённые формы (и композиционные, и лексические).

Жанр житий ни в коем случае не предполагает биографизма. Один из исследователей очень точно и тонко заметил, что житие так же относится к биографии, как икона к портрету. Житие – это чтение назидательное. И только с этой точки зрения нам будут понятны все труды древнерусского книжника.

Житие имело очень строгую композицию и представляло собою трёхчастное произведение. Начиналось оно всегда со вступления, потом следовал рассказ о жизни святого, который завершался, естественно, его смертью, и заканчивалось житие славой, хвалой святому, о котором шла речь.

Первыми русскими житиями, то есть житиями канонизированных русских мучеников, стали «Жития Бориса и Глеба» (рис. 2).

Рис. 2. Святые Борис и Глеб (Источник)

Это было очень важно и с политической точки зрения, потому что, если появляются свои святые, значит, русская церковь (ещё очень молодая) становится как бы вровень с церковью греческой, приобретает самостоятельное значение, повышается в своём значении.

Русская культура на рубеже XIV–XV веков

На рубеже XIV и XV веков, когда жил и трудился святой Сергий, на Руси складывается очень непростая культурно-историческая и политическая ситуация. Уже забылись поражения, которые потерпели русские в начале XIII века от татар, и установилось некоторое затишье. Возобновляются контакты с южными славянами: с болгарами, греками, сербами. Возобновление этих культурных контактов способствует тому, что Русь выходит из международной изоляции. Она вновь оказывается в круге европейских стран, причастной к европейской культуре, ведь завоеватели практически отрезали Русь от её европейских соседей и обрекли её на изоляционизм. Теперь с этой изоляцией дело обстоит иначе: она не такая абсолютная, как это было ещё 150 лет назад. Это способствует развитию русской культуры, в том числе и книжной – появлению житий.

Литература жития святых называется агиографической. Рубеж XIV и XV веков становится временем подъёма русской агиографии. В европейской культуре эта эпоха называется эпохой Возрождения. Прежде всего, это возрождение интереса к человеческой личности, представлению о том, что именно человек – центр Вселенной, центр мироздания, высшая ценность (рис. 3).

Рис. 3. Человек эпохи Возрождения (Источник)

Происходит возрождение к интересу естественной, повседневной, плотской жизни человека и усиление интереса к его внутренней эмоциональной жизни.

Те же самые процессы происходят и в русской культуре. Но на Руси они имеют определённую специфику. Дело в том, что развитие возрождения в Европе происходило с общей секуляризацией культуры, то есть её обмирщением, отделением от церкви. На Руси возникновение интереса к внутреннему миру человека, к жизни его души, к его эмоциональной сфере происходило внутри самой церковной культуры. Не было секуляризации культуры. Тем более что борьба с ордой, с монголо-татарскими завоевателями ещё и воспринималась как борьба за истинную веру с иноверцами, то есть это приобретало и национально-патриотический характер.

Плетение словес Епифания Премудрого

Расцвет житийной литературы, русской агиографии в эту эпоху связан с деятельностью одного из крупнейших средневековых русских писателей – Епифания Премудрого (рис. 4).

Рис. 4. Святой Епифаний Премудрый (Источник)

Этот интерес к внутреннему миру человека, к жизни его души требовал и совершенно нового стиля. Одним из создателей этого стиля в древнерусской литературе становится Епифаний Премудрый. Этот стиль получил название «плетение словес». Это необыкновенно украшенное, подобно древнерусскому узору, словесное искусство, которое и даёт представление об эмоциональных переживаниях человека, о жизни его души.

Не стоит думать, что плетение словес было стремлением к украшательству. Ничего подобного. Этим книжник, автор жития, пытался передать трудность самой задачи, которая перед ним возникала: как в слове передать жизнь и деяния святого. Не случайно Епифаний начинает свои жития с самоумаления. Здесь нет нарочитого смирения. Это действительно осознание трудностей перед возникшей задачей, малости и слабости своей. Это привлекало внимание читателя и служило прославлению святого.

Приёмы плетения словес в «Житии Сергия Радонежского»

Приёмы плетения словес были различны и свидетельствовали о высочайшем словесном мастерстве древнерусского писателя. Рассмотрите некоторые из них на примере «Жития Сергия Радонежского».

Приём тавтологии – приём повторов, нагромождения однотипных выражений, которые призваны показать, что очень трудно найти точное слово для передачи того, что хочет передать читателям автор жития.

Епифаний начинает так:

«Слава Богу за все и за все дела, ради которых всегда прославляется великое и трисвятое приснославимое имя! Слава Вышнему Богу, в Троице славимому, Который есть наше упование, свет и жизнь, в Которого мы веруем, в Которого мы крестились. Которым мы живем, движемся и существуем! Слава Показавшему нам жизнь мужа святого и старца духовного! Господь знает, как прославить славящих Его и благословить благословляющих Его, и всегда прославляет Своих угодников, славящих Его чистой, богоугодной и добродетельной жизнью».

В этом отрывке легко заметить такой приём, как тавтология.

Епифаний также использует приём синонимизации, то есть использования слов, близких по значению. Этот приём он использует с той же самой целью, с которой и приём тавтологии. Например, он пишет:

«Я не возношусь ни перед кем, но пишу для себя, про запас, на память и для пользы».

Такой приём ещё называется приёмом амплификации – нагромождение сходных выражений, которые призваны усилить систему доказательств тех мыслей, о которых он нам рассказывает.

Среди таких приёмов плетения словес стоит упомянуть ещё и о риторических вопросах. Вот как пишет Епифаний:

«Как могу я, бедный, в нынешнее время по порядку описать все житие Сергия и рассказать о многих его подвигах и бессчетных трудах? С чего начну, чтобы по достоинству поведать слушателям обо всех его деяниях и подвигах? Что подобает вспомнить прежде всего? Какие слова нужны для похвалы ему? Откуда возьму искусство, необходимое для этого рассказа? Как поведаю такую трудно передаваемую повесть – не знаю, не будет ли это выше моих сил?»

Помимо этих риторических вопросов обращает на себя внимание то, что фразы начинаются одинаково. То есть здесь используется ещё и приём единоначатия, или анафора.

Все эти приёмы служат главной цели – показать, насколько велика личность святого, о котором идёт речь.

Анализ сюжетов «Жития Сергия Радонежского»

Рассказ о чудесах начинается ещё с событий, произошедших до рождения Сергия, с того времени, когда он был в утробе матери. Епифаний рассказывает поразительную историю.

Житие имело строгий канон, и каждый святой непременно должен был быть рождён благочестивыми родителями, каковыми и были родители Сергия.

Однажды Мария (мать Сергия), будучи беременной будущим святым, приходит в церковь, и во время литургии (в совершенно определённых местах) младенец начал кричать так, что в первый раз все подумали, что кто-то принёс в храм новорождённого ребёнка. Осмотрели весь храм, но никого не нашли. Спросили у Марии, не принесла ли она за пазухой младенца, но она сказала, что у неё никакого младенца нет. Только потом стало понятно, что это в её утробе кричит будущий святой, который ещё до рождения слышит слова божественной литургии и откликается на них тогда, когда это нужно.

Рассказывает Епифаний и о чудесном постижении Сергием грамоты. Дело в том, что, в отличие от старших братьев, не давалось Сергию учение. И однажды он, ища по приказу отца ушедший скот, встретил под деревом какого-то благообразного старца, приносившего молитвы. Сергия тогда ещё звали Варфоломеем. Отрок Варфоломей обратился к этому старцу и предложил ему пройти вместе с ним в дом его родителей, где старец может найти приют. И видя такое отношение к себе со стороны отрока, старец спросил, чего ему больше всего хотелось бы? Сергий посетовал на то, что не даётся ему грамота. Тогда этот старец вынул небольшой хлебец – просфору – и предложил Сергию её съесть. Старец сказал, что теперь грамота будет доступна Сергию. Уже буквально на следующий день во время богослужения Сергий прекрасно читал богослужебную книгу и пел церковные песнопения. Грамота была им постигнута путём божественного откровения (рис. 6).

Рис. 6. Отрок Варфоломей и святой инок (Источник)

Более всего рассказывает Епифаний о тех событиях, которые рисуют необыкновенную скромность, аскетизм Сергия, его неприхотливость. Например, приходящий в его монастырь богатый вельможа или какой-то крестьянин не могут поверить, что одетый в очень простую одежду человек, занимающийся самым простым физическим трудом, – прославленный святой. Но это было действительно так.

Рассказывает нам Епифаний о примерах ясновидения Сергия. Когда в нескольких верстах от монастыря проезжал Стефан Пермский (рис. 7) (он ехал в Москву), то он решил, что на обратном пути заглянет в монастырь, навестит своего друга Сергия. Стефан остановился, и Сергий, совершавший в это время литургию, почувствовал его присутствие за несколько вёрст и поклонился в ту сторону. И они как бы вместе совершали это богослужение. Присутствующие в храме не поняли, кому отдаёт поклон Сергий.

Рис. 7. Св. Стефан Пермский (Источник)

Значение деятельности святого Сергия

Святой Сергий и его ученики прославились тем, что благодаря им были основаны на территории Руси известнейшие монастыри, такие как Голутвинский или Андроников монастырь. Все эти дела Сергия и позволили ему приобрести необыкновенный духовный авторитет в народе. Не случайно князь Дмитрий Иванович Донской, отправляясь на Куликовскую битву с Мамаем, просит благословление не у кого-нибудь, а у Сергия Радонежского (рис. 8).

Рис. 8. Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского (Источник)

Очень точно сказал о деятельности Сергия великий русский историк Василий Осипович Ключевский. Он сказал о том необходимом духовном труде, который в итоге привёл к национальному возрождению, к тому, что татаро-монгольское иго было сброшено.

В своих «Исторических портретах» Ключевский писал:

«Чтобы сбросить варварское иго, построить прочное, независимое государство, самому русскому обществу должно было укрепить свои нравственные силы, приниженные вековым порабощением и унынием. Этому делу – нравственному воспитанию народа – посвятил свою жизнь преподобный Сергий. 50 лет делал своё тихое дело преподобный Сергий. Целые полвека приходившие к нему люди вместе с водой из его источника черпали в его пустыне ободрение и утешение. Народ, привыкший дрожать при одном имени татарин, собрался, наконец, с духом, встал на поработителей. Как могло это случиться? Откуда взялись? Как воспитались люди, отважившиеся на такое дело, о котором боялись и подумать их деды? Чувство нравственной бодрости, духовной крепости вдохнул преподобный Сергий в русское общество. Примером своей жизни, высотой своего духа Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нём доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в своё будущее».

О Епифании Премудром

О самом Епифании Премудром – замечательном деятеле русской средневековой литературы – известно, к сожалению, очень немного, что неудивительно, поскольку самопрославление было не в характере средневековой культуры.

В основном мы черпаем сведения о Епифании из его же собственных произведений. Сведения эти очень отрывочны, несистемны, но тем не менее дают о нём представление.

Епифаний был иноком Троице-Сергиева монастыря (рис. 9), то есть того самого монастыря, который основал святой Сергий.

Рис. 9. Троице-Сергиев монастырь (Источник)

Учился он в Ростовском монастыре, в знаменитом затворе, который славился своей громадной библиотекой. Это был необыкновенно образованный человек, судя по цитатам из священного писания (из Ветхого Завета, из Нового Завета, из Псалтыри), которые он приводит по памяти в своих сочинениях. Епифаний довольно много путешествовал. Он посетил святую гору Афон, побывал в Константинополе и Иерусалиме. Вот и все немногочисленны сведения, которыми мы располагаем о Епифании Премудром. Главным памятником ему, конечно, остались два жития: «Житие Стефана Пермского» и «Житие Сергия Радонежского».

О духовном авторитете Сергия по «Сказанию о Мамаевом побоище»

В замечательном памятнике русской средневековой письменности – знаменитом «Сказании о Мамаевом побоище» – есть рассказ о том, как Дмитрий Иванович Донской (рис. 10) перед тем, как отправиться на сражение с Мамаем, поехал в Троице-Сергиев монастырь, чтобы получить благословение святого Сергия.

Рис. 10. Князь Дмитрий Донской (Источник)

Естественно, что Дмитрия Ивановича снедало нетерпение, потому что он опасался за ход событий. А Сергий предлагает ему сначала совершить литургию, потом предлагает ему трапезу и всё время успокаивает князя. А потом произносит следующие слова:

«Поди, господин, на поганых половцев, призывая бога. И господь бог будет тебе помощником и заступником».

И добавил ему тихо:

«Победишь, господин, супостатов своих, как и подобает тебе, государь» (рис. 11).

Рис. 11. Куликовская битва (Источник)

Забавно, что автор «Сказания о Мамаевом побоище» татар называет половцами – память о тех давних противниках Киевской Руси ещё жива в народном сознании.

Список литературы

1. Литература. 8 класс. Учебник в 2 ч. Коровина В.Я. и др. – 8-е изд. – М.: Просвещение, 2009.

2. Меркин Г.С. Литература. 8 класс. Учебник в 2 частях. – 9-е изд. – М.: 2013.

3. Критарова Ж.Н. Анализ произведений русской литературы. 8 класс. – 2-е изд., испр. – М.: 2014.

Дополнительные рекомендованные ссылки на ресурсы сети Интернет

1. Интернет портал «Sochineny.ru» (Источник)

2. Интернет портал «СЛОВО» (Источник)

3. Интернет портал «ВИРТУАЛЬНЫЕ ВЫСТАВКИ» (Источник)

СЕРГИЙ РАДОНЕЖСКИЙ – ОТЕЦ ЗЕМЛИ РУССКОЙ

Варфоломей и монах Варфоломей Дмитрий Донской и Сергий Радонежский Благословение Куликовская битва Спасение мальчика Сергиев Посад

Жил на Руси великий святой Сергий Радонежский, о котором говорили: «Отец земли Русской». Люди называли Сергия Радонежского святым. Святой — это тот, кто служит Богу, никому не делает зла и молится о всех людях, а для себя не требует ничего. Он был монах.

Но сначала он был не святой, а обычный человек.

В детстве звали его Варфоломей. Родился он в старинном русском городе Ростове Великом. Когда его город был разорён во время жестокой вражды между князьями, его семья перебралась в небольшое селение Радонеж недалеко от Москвы. Здесь он и стал жить со своими родителями Кириллом и Марией и братьями Петром и Стефаном.

В детстве Варфоломей очень долго не мог научиться читать. Буквы почему-то никак не хотели складываться в слова, и он не понимал того, что написано в книге. Он видел, как посмеивались над ним ребята, как переживали и расстраивались за него родители, но ничего не мог поделать.

Однажды на лугу он встретил под деревом необычного человека, одетого в чёрную монашескую одежду. Монах держал в руках маленький драгоценный ларец. Варфоломей решился подойти к нему и рассказал про свою беду. Монах, внимательно выслушав мальчика, открыл свой ларец и вложил ему в рот кусочек просфоры. «Отныне будешь читать и понимать написанное», — сказал этот необычный монах. С того самого дня Варфоломей стал легко и быстро читать любую книгу и скоро обогнал в учении всех ребят, а в сердце его зажглась неугасимая мечта — стать монахом.

После смерти родителей Варфоломей и старший брат Стефан решили уйти в лес, чтобы жить там отдельно от всех людей и служить одному только Богу. Несколько дней пробирались братья по глубоким оврагам и зарослям, пока не нашли подходящее место на склоне лесной горы. Называлась эта гора Маковец. Здесь они срубили из брёвен домик-келью, а рядом возвели небольшую деревянную церковь Троицы — во Имя Бога Отца и Сына и Святого Духа.

Недолго прожили братья вдвоём: Стефан сказал, что больше не может жить в лесу, а хочет уйти в Москву в монастырь. На следующий день он ушёл. Варфоломей, проводив его со слезами, остался один посреди дремучего леса. Терпел он зимой метели и стужу, а летом дожди и зной, стойко преодолевал все страхи и опасности, которые подстерегают человека в таком диком и безлюдном месте, но уходить отсюда не собирался. Днём Варфоломей трудился в лесу и у дома: ходил за водой на родник, колол дрова, чинил одежду, работал на огороде. Шумели над головой высокие сосны, звонко выстукивал клювом дятел, порхали и пересвистывались в кустах лесные птицы. Ночью же Варфоломей тоже трудился дома или в церкви: читал молитвы и священные книги. Спал он совсем мало.

Однажды пришёл к нему голодный медведь. Варфоломей взял хлеб, разделил его поровну и половину отдал ему. С той поры стал медведь навещать его. Бывало, сядет у пня и ждёт, что ему вынесут. Варфоломей выйдет, угостит его чем-нибудь. Так они подружились. Случалось, он последний кусок медведю отдаст, а сам голодным останется, казалось, что они понимают друг друга без слов. Зверь охранял поляну его от злых разбойников.

Здесь, в глухом лесу, исполнилась наконец мечта Варфоломея — он стал монахом. Один сельский игумен прочитал над ним особые молитвы и остриг на его голове прядь волос. Когда люди становятся монахами, они получают новое имя. И Варфоломей стал Сергием. Началась его монашеская жизнь.

Прошли годы, и слух о Сергии как о бесстрашном и добром монахе стал приводить к нему тех, кто искал для себя уединённой монашеской жизни. Сергий разрешал им селиться рядом со своим жильём. Помогал отёсывать брёвна и строить кельи. Так образовался в лесу монастырь — рождалась великая Троице-Сергиева Лавра.

Жили монахи трудно, перенося болезни, голод, нужду… Но дружно. Трудились каждый своим трудом и учились жить чистой и мирной жизнью. А Сергия они избрали своим игуменом — начальником монастыря и называли его «авва», то есть «отец».

Стало известно об игумене Сергии по всей Русской земле. Люди рассказывали друг другу об удивительном монахе из Радонежа и говорили между собой: «Неужто и правда объявился среди нас человек, чистый пред Богом и помогающий всем своей сильной молитвой?»

В те времена Русь находилась под властью монгольских кочевников, которые называли себя Золотой Ордой. Это были коварные, жестокие и очень умелые в бою воины. Русские же князья всё время ссорились между собой: одни хотели быть самыми главными, а другие стремились править своими княжествами отдельно от остальных. Из-за этих раздоров Русь не могла выступить единой силой, а Русские княжества были разбиты поодиночке и платили Золотой Орде большую дань: золотом, серебром и ценными мехами. Воины Золотой Орды совершали грабительские набеги на русские города и селения, не щадя ни женщин, ни детей, а многих уводили в плен и делали своими рабами. Русские люди, жившие в постоянном страхе от вражеских нападений, уставшие от княжеских ссор, от злобы и ненависти друг к другу, приходили к Сергию отовсюду. Отыскав его обитель далеко в лесу, люди своими глазами видели, как мирно и дружно живут монахи, как они помогают друг другу, и говорили: «Смотрите, они живут как родные братья! Почему бы и нам не жить так же?»

Всякого человека, кто бы он ни был — бедный или богатый, — встречал Сергий с любовью. Многие из простых людей оставались и поселялись неподалёку от его монастыря, расчищая лес под постройки и пашни.

Люди просили Сергия, чтобы он научил, как им правильно жить, и слушали каждое его слово.

— Все мы дети Божии, — говорил народу игумен Сергий, — а значит, все мы братья и сёстры. Будем жить мирно, не причиняя друг другу обид, и никакие враги не одолеют нас. Единением и любовью спасёмся!

«Будем вместе, как одна большая семья, и Бог вернёт нам свободу!» — отзывалось в русских сердцах. Люди поднимали головы, становились добрее, объединялись в надежде сбросить с себя чужеземный гнёт и стать свободными.

Но сказано слово, и настал день.

Поднялся из южной степи Мамай, повелитель Золотой Орды. Он собрал огромное войско и повёл его на Русь, чтобы навсегда захватить Русскую землю, а самому править над нею. Загудела степь конным топотом и скрипом многих тысяч повозок.

Князь Дмитрий Московский сел на коня и поехал к Сергию за советом:

— Мы посылали большие дары Мамаю. Желали договориться миром, но он и слушать не хочет! Как велишь поступить нам?

Сергий подошёл к нему и сказал:

— Собирай русское войско, князь.

Отпустил с ним на подмогу двух монахов своих: Андрея Ослябю и Александра Пересвета. Оба они до прихода в монастырь были знаменитыми воинами. Только не бывало ещё такого, чтобы монахов на бой посылали. Но, видно, страшная битва нам предстояла.

Князю же сказал на прощание:

— Ступай смело, и победишь.

Князья, забывшие прежние ссоры, стали собирать свои дружины в единое войско. Все крепкие духом ратники со всей Русской земли собрались с великим князем Дмитрием на Куликовом поле, между рекою Непрядвой и Доном. Туда же пришёл и Мамай со своими полчищами…

В тот день, когда решалась судьба Руси, игумен Сергий встал посреди монашеской братии и начал рассказывать им о ходе сражения, как будто сам он находился там, на поле боя…

Вот перед битвой из Мамаева войска выехал ордынский богатырь Челубей, вызывая русского воина на поединок. Был он огромен и страшен, и никто не мог победить его. Навстречу ему выступил наш богатырь Пересвет. Был он в монашеском одеянии и с могучим копьём наперевес. Разогнали богатыри коней, ударились копьями на полном скаку, и оба рухнули замертво на траву. Лишь успел Пересвет показать рукой на вражеские полки.

Так началась эта битва.

Всей своей грозной мощью вломились вражеские клинья в наши пешие полки, где бился князь Дмитрий. Мамай стремился смять и опрокинуть дружины русских. Рубились в тесноте отчаянно, убитых падало без счёту… Упорство, ярость, звон мечей в гремящей над Доном сечи… Восемь часов по колено в крови русские бились за свою Родину, за своё будущее…

Вот конница Мамая прорвала последний поредевший строй на нашем левом фланге и вышла в тыл русского войска. Враг уже ликовал…

Но пробил час! Как молнии из тучи, из дубовой рощи на них обрушился засадный полк князя Владимира Храброго. Ударили, сшиблись, ошеломили! Вместе с ними все русские полки перешли в атаку на врагов и переломили их силу!

Не выдержав такого натиска, Мамаево войско дрогнуло и обратилось в бегство, давя от страха друг друга. Их долго гнали, круша налево и направо последние остатки. Мамай всё бросил и бежал до самого Крыма…

Разгром был полный.

Князя Дмитрия с трудом нашли под грудой тел. Он оказался жив, а его доспехи были покрыты вмятинами от ударов.

— Князь, ты слышишь, твоя победа!!!

За победу в этой битве на Дону прозвали князя Дмитрием Донским.

А вечером того великого дня игумен Сергий отслужил панихиду по павшим воинам, называя каждого героя по имени…

Слава сошла на Русскую землю. Освободившись от страшной угрозы, русский народ воспрял духом и расправил плечи.

Князь Дмитрий Донской не раз обращался к Сергию за помощью в государственных делах. Сергий мирил князей, гасил между ними вражду и ссоры, и они, оставив обиды, помогали Московскому великому князю укреплять русское государство.

И многие ученики преподобного Сергия расходились по всей Русской земле, положив начало многим новым монастырям — хранилищам чистоты и крепости народного духа.

Не было на Руси такой семьи и такого дома, где бы не знали имя святого Сергия Радонежского. Люди шли к нему, как к родному отцу. Однажды к нему пришел человек в великой надежде на Сергия. Принёс умирающего сынишку, положил в келье на лавку. Стали было печку топить, глянули на ребёнка, а тот уж не дышит. Несчастный отец, увидев мёртвого сына, взял топор и пошёл делать гроб. Сергий же, преклонив колена, положил свои ладони на тело мальчика и начал молиться о нём…

Наступила напряжённая тишина… Лишь было слышно, как чуть потрескивает в тиши свечной огарок… Вдруг умерший ребёнок пошевелился, вздохнул и открыл глаза..

Вошёл почерневший от горя отец с тёсаным гробиком, да так и выронил из рук: сынишка его сидит на лавке живой и здоровый.

Шли годы, Свято-Троицкий монастырь преподобного Сергия по праву стал духовным центром всей Руси, а потом и России.

Люди видели, как Сергий заботится о них, и любили его. Всем он служил, всем помогал, за всех молился. И всегда трудился: носил из источника воду, пёк хлеб, колол дрова.

Жизнь Сергия достигла такой чистоты, что взору его было открыто многое, скрытое от других.

Весной 1392 года, предвидя свою земную кончину, Сергий наложил на себя обет молчания, чтобы посвятить всё оставшееся время молитве…

Наступила осень. Игумен Сергий уже не вставал с постели.

Когда же пришёл смертный час, обратил он свой взор на родное Отечество. Облетела его Душа всю Русь -леса, привольные поля и убранные нивы, деревни, полноводные реки, светлые озёра, многолюдные города и могучие крепости, маковки церквей и соборов, увенчанные крестами… Он видел князей на дружном совете, и верных бояр, и слободских и посадских мастеровых, и вереницы крестьянских свадеб, и матерей, ласкающих своих детей, и дозоры воинов на степном валу…

К ним, а также к ученикам своим и ко всем русским людям — живущим, и тем, кому ещё жить в свои времена, — обращено завещание святого Сергия Радонежского:

— Живите чисто, как нам Бог заповедал. Храните мир между собой и всё прощайте друг другу, как дети одного Отца. Я же за всех вас буду молиться, и всем, кто будет просить меня с верой, приду на помощь…

С тех времен прошло уже больше чем шестьсот лет, но в памяти Русских людей живет Святой Сергий Радонежский – ЗАЩИТНИК И ОТЕЦ ЗЕМЛИ РУССКОЙ.

Составьте краткий пересказ житие Сергия Радонежского

«Житие Сергия Радонежского» было написано в XV веке. Это произведение рассказывает о жизни человека, известного как Сергий Радонежский, причисленного впоследствии к лику святых.

Родился он на Тверской земле. Его отца звали Кириллом, а мать — Марией. Были они людьми благородными и благочестивыми. Когда мальчика крестили, ему дали имя Варфоломей. У Варфоломея было два брата, Стефан и Пётр.

В житии описывается множество чудес, связанных со святым. Самое первое чудо случилось ещё до его рождения: огда его мать Мария пришла в церковь, время богослужения неродившийся ребенок громко прокричал три раза. Священник же сказал, что мальчик будет слугой Святой Троицы.

Варфоломею долго не давалась грамота. Однажды мальчик встретил старца, рассказал ему своих неудачах и попросил помолиться о нём. Старец дал отроку кусок просфоры и сказал, что отныне Варфоломей будет хорошо знать грамоту. Так и случилось. Старец предсказал Кириллу и Марии, что их сын станет велик перед Богом и людьми.

С юных лет отрок мечтал посвятить себя Богу. Он не играл с другими детьми, постился, часто ходил в церковь и читал святые книги. Он просил родителей благословить его на монашество. Однако Кирилл и Мария попросили сына отложить исполнение своей мечты до их смерти. Варфоломей почитал родителей, поэтому послушался. Его брат Стефан тоже принял монашество и по просьбе Варфоломея пошёл с ним искать место для пустыни. Братья нашли место, построили хижину и срубили небольшую церковь, которую назвали во имя Святой Троицы.

Варфоломей позвал к себе в пустынь старца игумена Митрофана, который постриг Варфоломея в монашество и нарек Сергием. Сергию тогда было немногим больше двадцати лет.

Инок жил в пустыни, трудился и молился. Его пытались устрашить полчища бесов. К нему приходили животные.

Некоторые монахи селились вместе с ним. Каждый из монахов сам построил себе келью. После долгих уговоров братии и по велению епископа Сергий согласился стать игуменом и священником.

Сергий был очень скромным и много трудился. По его молитве возник источник с целебной водой. В обители происходило много чудес. Молитва Сергия исцеляла больных, и даже оживила уже умершего ребенка. Преподобный Сергий велел отцу молчать об этом чуде — о нем поведал ученик Сергия.

Великий князь Дмитрий приходил к Сергию за благословением перед битвой с Мамаем. Сергий, находясь в монастыре, предсказал победу Дмитрия, знал, как проходила битва и назвал по именам павших.

Преподобный предвидел свою кончину за шесть месяцев и поручил игуменство своему любимому ученику Никону.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *