Православие и политика

Краткие тезисы доклада, который будет прочитан в «Евразийском университете» 19 марта.
Сегодня «политическое Православие» отсутствует. Православные государства и народы находятся по разные стороны политического и цивилизационного разделения. Пример – Россия и Грузия, Россия и Молдавия. Однако есть участие ( или, наоборот, неучастие ) православных верущих в политике. При этом политическая ориентация часто никак не зависит от исповедуемой веры.

История раннего христианства это история метафизического противостояния Экклесии и Империи. Раннее апостольское христианство было, безусловно, если говорить современным языком, частью «левого дискурса». Церковь не была политическим субъектом ( «Царство не от мира сего» ), однако епископат, особенно в Риме, стремился играть политическую роль на месте старых «плебейских трибунов».
Политическое Православие возникает в 4 веке на основе встречных по отношению к Церкви шагов Империи и имперского «псевдоморфоза» епископата. При этом главным и единственным субъектом политического Православия становится Православный Император. Христианство — вплоть до ХХ века – покидает «левое» О Римо-Католицизме здесь не говорим – это иная тема.
Мистически Империя осмысливается как «держай ныне» в свете Послания св. Апостола Павла к Солуняном – сила, удерживающая мир от «царства» антихриста – июдея-самозванца из колена Данова.
При всех частых внутренних трениях Императоры и Церковь в Византии действуют вместе и единомысленно. Императоры являются ключевыми фигурами на Седми Вселенских Соборах, без которых сам созыв Собора невозможен. Так называемый «Восьмой Собор», которого чают современные экуменисты, не может быть созван именно в силу отсутствия Православного Императора.
С падением Второго Рима каноническое достоинство Империи переходит на Русь, на Московское Царство. История Третьего Рима начинается с отвержения Ферраро-Флорентийской унии Великим князем Василием Темным, действовавшем в духе и силе «удерживающего». В то же время само прочтение христианской истории на Руси сильно отличается от греческого ( «Слово о законе и благодати» св.митр. Иллариона Киевскаго ). Само греческое духовенство часто ведет себя по отношению к Русским как оккупанты или «пятая колонна», иногда в духе раннего Римского епископата.
«При Иоаннах» Московская Русь обретает чаемую «симфонию», закрепляя неизменность церковных правил до конца мира. Московский Великий князь ( затем Царь ) становится единственным субъектом политического Православия. При этом в отличии от криптореспубликанской Византии власть Московского Царя – строго монархическая, династическая. Рюриковичи — священный Род, наследники не только Христианской, но и древней арийской Царской традиции.
Русские церковные чины и обряды, ни в чем не отличающиеся от древних греческих, в языковом отношении усиливают «статичный», «полярный» характер Русского Православия ( «Егоже Царствию НЕСТЬ конца» ), что с одной стороны, соответствует геополитической «срединности» Руси и доминации пространства над временем, с другой, соответствуют мистическому, внутреннему пониманию Царствия Божия ( «внутрь вас есть» ), с третьей – катехонически «удерживает время»

Смена династии в Русском государстве – величайшая трагедия. Однако клятвы Собора 1613 года неизменны. Россия становится «обручена и обречена» Романовым. Тайным государственно — семейным долгом Романовых становится воссоединение двух Царских Родов, всякие попытки которого насильственно пресекались силами тьмы ( Петр Второй, Александр Второй )
Церковный раскол 17 века начинается с деятельности «кружка боголюбцев» — криптореспубликанского, опирающегося на позиции старого Римского епископата ( «священство выше Царства» ). Боголюбцы – гуманисты, ставящие на первое место не Бога, а человека-священника, моралиста ( культ проповеди, отказ от сакрального наонного пения в храмах ). Деятельность боголюбцев — восстановление противостояния Экклесии и Империи. Следует иметь в виду,что к «боголюбцам» принадлежали как будущий Патриарх Никон, так и протопоп Аввакум, что в конечном счете обусловило будущий церковный антимонархизм как никониян, так и старообрядцев ( «церковный Февраль» )
Главный итог «Великого раскола» — синхронизация истории Руси и Запада ( через изменение в Символе веры» — «Егоже Царствию несть конца» на «не будет конца» ) Собственно, отказ от собственного «Русского времени» и есть начало глобализации., начало неумолимого отчета. Единственной реальностью для России становится «июдейско-греческая эсхатология», которую Третий Рим так стремился «обойти». Соответственно, для России становится неумолимым ход «общехристианской истории». Ея роковой вход – начало борьбы с Исламом, которую Рюриковичи не вели. «Цареградский проект» — ловушка для династии Романовых. Тогда как «Третий Рим» должен был бы отменить всякое значение «Второго».
Все, что произошло после Раскола – закономерное следствие десакрализации, морализации и гуманизации Церкви. Не следует преувеличивать негативное значение Петра Первого. При нем просто было проявлено все то, что оказалось посеяно полвека раньше.
«Февральское духовенство» — попытка узурпации «политического Православия» по Римо-Католическому образцу. Одновременно предательство Царя находит оправдание в ветхозаветной «Книге Судей». Не случайно, вопреки «черносотенным» взглядам ряда крупнейших синодалов Февраля, усиливается их же внимание к «богоизбранному еврейскому народу» и «левому дискурсу» раннего Христианства. Эти мотивы все более проявляются и в «русской религиозной философии».
Большевизм оказался для пореволюционного епископата тем, чего он «желал, не желая» и всячески призывал. Политическое Православие «Константиновой эры» закончилось с убийством Царя-Мученика и Его Семьи. Бутовский полигон – закономерное следствие измены Помазаннику Божию. Такие вещи неотменимы.
С этого времени и вплоть до сего дня судьбы России как государства и Церкви не совпадают. Краткий период «сталинского» политического Православия 1943-1953 гг был прерван. Это было свидетельством ограниченности любого «вождизма» смертью вождя.
С начала 60-х годов иерархи Русской Церкви начинают искать опору не в народной толще и не в государстве, а в в либеральной интеллигенции. Это, по сути, стало закреплением «февральских» тенденций. Впрочем, и советская номенклатура, уже принявшая решение о конвертации власти в собственность, ищет поддержки в тех же кругах.

Итогом этих течений стало своеобразное «религиозное возрождение» времен «перестройки». Оно заимствовало антигосударственную настроенность первых христиан, но выбросило «соль» Христианства, которая в раннюю эпоху себя проявляла особо — телесную аскезу и особенно отказ от имуществ. Церковь стремится к свободе от государства, но сама для себя дозволяет финансовое и имущественное накопление.
Сегодня мы видим стремление церковных иерархов создать свою самостоятельную среду, «вписав» ее в «глобальные процессы». На самом деле они хотят поставить Церковь над государствами, в том числе и Российским. Дело даже не в конкретных проектах унии с Римом, сколько в самом «ватиканском духе»., не имеющем ничего общего с Православием. Верных Преданию епископов, священников, иноков меньшинство. Это не повод к «уходу» из Церкви, поскольку все таинства Ея сохраняются. Но это призыв к тому, что православные политики должны действовать по своей совести и по конкретной ситуации. Политического Православия нет, но православная политика может быть, и она должна определяться жесткой прагматикой. Видимо, Россию спасет не церковная организация, а, как говорил Император Александр Третий, «два союзника – ея армия и ея флот».
«Еврейский вопрос». «Теория жидомасонского заговора» сугубо приблизительна и поверхностна. Однако это не снимает всего трагизма «еврейского вопроса». Дело в том, что для христианина отказ от признания его «осевого» места в мировой истории ( причем неважно, в юдофильском или юдофобском контексте ) означает отказ от самого Христианства. «Снять» «еврейский вопрос» можно было бы только через новое обращение к ведическо-манифестационистким корням Русского мировоззрения, что в свою очередь обязательно ведет к пародии в духе «Нью-Эйдж». Следовательно, от «еврейского вопроса» не уйти. 11 глава Послания св. Апостола Павла к Римляном предсказывает обращение ко Христу «всего Израиля».Из этого делается вывод о неизбежности «сионизации» Церкви, что на самом деле действительно происходит у нас на глазах. Сегодня «церковную политику» во многом определяет интеллигенция, вышедшая из еврейской среды.Является ли это тем, о чем говорил Апостол ? Преп. Лаврентий Черниговский указывал, что обращение Израиля произойдет ТОЛЬКО из числа евреев, верных Моисееву закону и увидевших, что антихрист – не «мессия». Таким образом, событие это относится к САМЫМ последним временам, а не к нашему. Преподобный подчеркивал – верных именно Моисееву закону, а вовсе не стремящихся стать православными священниками. Кроме того, Тайнозритель в Откровении называет спасенными от Израиля только 144 тысячи, подчеркивая при этом, что они девственники ( т.е. вырваны из еврейской родовой стихии ). Скорее всего, эти евреи ( по-видимому, православные иноки ) и станут благодатным остатком Израиля. Но никак не либеральная интеллигенция. Впрочем, сие есть тайна самого конца.
Того Конца, который, согласно святоотеческим предсказаниям ( начиная с Откровения Мефодия Патарского ), связан с явлением Последнего Православного Царя, который явится «на короткое время» перед Вторым и славным Пришествием Христовым. Это не обязательно означает того, что Царь этот будет единственным, что не будет династии, как многие предполагают.Автор этих строк лично надеется на то, что мы еще будем жить при Царях. Другие говорят – нет, он будет только один и последний. Однако даже если это так, это не означает, что за Православную монархию не надо бороться. Мы должны делать то, что должны.

Материалы к проповедям

Подробности Категория: Спустись с небес на землю Просмотров: 480

ПХ В ранней Церкви
Принято считать, что до Константина в IV веке, Христиане настолько мало общего имели с политикой, насколько это было возможно. Это далеко не так. В первые века само Христианство и политика были неразрывно связаны. Чтобы оценить значение этого, нам нужны некоторые базовые сведения о религиозном и политическом климате древнего Рима.
В Древнем Риме в I веке было множество различных культов. Эти культы функционировали, как личные увлечения, предлагая своим приверженцам привилегированный доступ к различным божествам. Они апеллировали к врожденному религиозному чувству (инстинкту совести) человека. Культы давали духовное возбуждение, без требований к общественной жизни. Риму такая «свобода вероисповедания культов» нравилась. Но сама Религия Рима была прямой противоположностью культам и сектам личного характера. Это была политическая религия Кесаря, которая диктовала, как жить обществу. Многие римские императоры утверждали, что они сыновья бога. «Император поклонения» стал особенностью римской религии. В этом Рим был схож с нацизмом и коммунизмом. То есть Рим — это некая высшая природа общества, независимо откуда она берется — с иных планет, с эволюции супермэнов, от силы вооружения или богатства, от единения масс народа, как в Вавилоне, от идеи главенства какой-то высшей расы, религии или нации, от инстинктов или воли демократической сытой или голодной толпы, или от взрыва пролетарской нищеты.
Под словом РИМ, ВАВИЛОН, Библия имеет ввиду религию жизни, как управлять всеми структурами отдельного человека и общества. Именно этого не делают культы и секты. Если ты не в Политической Церкви — ты в секте. Культ — это только личный бог; бог, как твое или его/ее хобби — «верь, только общество не трогай, будь хорошим римским гражданином». Религия Рима была политической религией. Культы или «хобби веры в личного Господа» не входили в конкуренцию с религией Рима. Христа и Христиан никто бы не трогал в мире, они бы были никому не опасны, даже дьяволу. Но первых Христиан гнали и убивали.
Понимание этого различия между культом Иисуса и Царством Иисуса имеет решающее значение, если мы хотим оценить влияние раннего Христианство в I веке. Христианство предлагает прямой вызов политической религии Рима. Христианство не было еще одной сектой среди тысяч мистических культов и верований. Римское государство, безусловно, никогда не преследовало бы христиан, если поклонение Иисусу было бы просто еще одним частным хобби, на выбор людей.
Напротив, Христиане рассматривались Римом, как подрывные структуры, именно потому, что их религия была в конкуренции с политической религией Рима. Потому что Христианство предлагает видение того, как общество в целом должно выглядеть, а также показывает, как люди в этом обществе должны вести себя. Евангелие много говорит о политике — как страны и государства должны регулироваться — как надо вести свою личную жизнь.
Пока римские граждане практикуют религию «Рима», они свободны практиковать любые культы, культ Иисуса Христа включительно.
Был исторический отказ апостольской Церкви подчиняться устоям Рима, ибо Рим хотел ограничить христианскую веру и придать ей статус культа. Но Христиане не отказались от амбиций Христа — построить Царство Божьей на земле. Именно это привело апостольскую Церковь Христа в конфликт с Римом. Практика Церкви, как политического Царства Иисуса, а не культа Иисуса, привели Церковь Христа в прямой конфликт с религией Рима. Это было столкновение двух Царств, а не религиозных верований в личного бога, или теологической различий, кто есть правильный бог.
Должностные лица Римской империи во время преследования Христиан пытались заставить Церковь принять Гений Императора и Судьбоносность города Рима, на их отказ смотрели … как на политическое преступление. Это опровергает распространенный миф, который мы находим снова и снова, что христианство было аполитичным до Константина в IV веке, и что Политическое Христианство — это изобретение Католического Рима. Даже если у нас был бы только Новый Завет, без массивного тела других исторических свидетельств, мы бы все равно прочитали, что христианство оспаривается Римом, как конкурирующая политическая система. Давайте посмотрим на некоторые доказательства ПХ из Нового Завета:
Иисус есть Господь
Провозглашение Иисуса Господом (Деян. 2:36; Деяния 10:36; Римлянам 8:39; 1 Коринфянам 1:2,9; 1 Коринфянам 8:5-6; Флп. 2:10-11; Флп.3:20; 2 Пет. 2:20;) рассматривалось, как прямой вызов политической религии Рима. Если Иисус — Господь (Хозяин страны, мира), то Цезарь таковым не является. Это не означает, что христиане отрицали, что Цезарь имеет подлинный авторитет. Они признали власть Цезаря, но не во всем. Есть вещи, которые Цезаря, а есть — которые суть Божьи. (Мрк 12:17;) Мы знаем, из Псалма 24, что вся земля принадлежит Господу. Это означает, что Цезарь имеет право, только если Бог решает дать ему. Как сказал Иисус к Пилату «ты не имел бы надо Мною никакой власти, если бы не было дано тебе свыше» (Ин.19:11)
…..ПХ. Власть Бога над всеми вещами был основой аргумент Павла в учении к Римлянам, почему они должны были подчиняться гражданским властям. Павел сказал: «Да, Цезарь власть,
но только потому, что эта должность была дана ему Богом для правильного управления, как велит то Иисус Христос. Рим 13:1-3 «…Нет власти, кроме как от Бога». Правители были ответственны перед Богом, чтобы делать добро и наказывать зло. Христианство, таким образом, не участвует в гражданском неповиновении, анархии или хаосе, но претендует на контроль и управление теми, кто управляет Государством. Христиане представители более высокой Империи, чем Кесарь (Еф. 2:19-20; Евр 11:15-16). То есть, Кесарь должен покаяться в грехах, как и все люди Деян 17:30. Так например Америка заставляла сделать Билла Клинтона в случае с Моникой, или Барака Обаму, в случаи с гомосексуалистами.
Если бы Евангелие было просто хорошей новостью, что есть способ попасть в рай, когда Вы умрете, и если христианство лишь метод личных отношений с Богом, Первая Церковь потерялась бы среди культов и частных хобби-религий. Религия Христа была подрывной работой Кесарю-Хозяину, именно потому, что она провозгласила, что Иисус царствует на земле сейчас. Королевство Иисуса (Царство Его), не только предназначено для души, но и для правления в государственных, общественных и политических делах.
ПОЛИТИЧЕСКАЯ религия Иисуса
Христианство было политической религией с самого начала, еще до Павла. Мы можем найти это понимание в собственных словах Христа. В Евангелие Иисус утверждал, что Его власть простирается над всем — не только на отдельных людей, но на все народы. «И приблизившись Иисус сказал им, говоря: Вся власть была дана Мне в небе и на земле. Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа.»(Мф. 28:18-19) (Кол. 1:15-18).
Христиане ранней Церкви оспаривали все сферы общества, чтобы все было Христианским. Никакого светского места дьяволу не оставляли. Часто можно слышать, что Иисус сказал, что Его Царство не от мира сего. И люди, считают, что Его Царство и не для мира сего. Это ложь и заблуждение. Царство Христа, безусловно, для этого мира, и оно приходит с небес на землю. Вот почему Иисус учил нас молиться: «Да приидет Царствие Твое на земле… как на небе» (Матф. 6:10).
То есть Правила Небесные должны применяться на земле. {tip Даниил 7:26-27::Затем воссядут судьи и отнимут у него власть губить и истреблять до конца. Царство же и власть и величие царственное во всей поднебесной дано будет народу святых Всевышнего, Которого царство — царство вечное, и все властители будут служить и повиноваться Ему. } Дан 7:26-27{/tip} и Откр 11:15, где говорится, что «царства в этом мире стали царства Господа нашего и Христа Его…» Но именно здесь церковь приходит в настоящий период — между вступлением в должность и завершение царства Христова — Церковь призвана стать Нацией, народом и Государством, управляющим по возможности всем миром, ратифицируя Его власть в каждой сфере общества.
Это означает, что шаг за шагом, путем учреждения учреждений, каждый человек, все принципы и власти должны теперь примириться со Христом. Это есть миссия всех Христиан, которые призваны быть служителями примирения (2 Кор. 5:18-19, 2 Кор. 10:5). Как Псалмопевец мы должны «говорить между народами:» Господь царствует «(Пс. 95:10). Естественно, что это касается всех учреждений, организаций и культур, которые составляют эти страны. Мы должны принести господство Христа во все сферы искусства, науки, экономики, философии, системы образования, и, конечно, в политические системы мира сего. Не от мира, но в мир сей; для мира сего Царство Царя Иисуса.
В этих и во всех других областях, мы должны заявить, что Иисус царствует, показывая последствия этого правления на практике. Наше послание надменным «сильным» мира сего в том, что их время истекло — Иисус есть Царь царей и теперь его правление началось. Это говорили и раньше, но преждевременно. Перед Пришествием Христа, когда Христиан 2 миллиарда — время пришло организовать Царство.
ПХ. Сам термин «Евангелие» функционирует, как политический вызов, например, религии Рима. На протяжении римского мира I-го века, слово euangelion (“Евангелие” или ”радостная весть”) регулярно используется для обозначения рождения, объявление о присоединении или победа Великого Римского Императора. Существует надпись, в которой говорится о рождения Августа. Надпись относится к Августу, как «спаситель для нас, и тех, кто придет после нас войну прекратить, чтобы создать порядок везде … «
Поразительно, что это точный вид языка Христиан, который ранние христиане использовали. Евангелие, но не об императоре, а о другом лидере, об Иисусе. Вот что значит само название Евангелий в нашей Библии — провозглашение Нового Лидера Мира «Евангелие Иисуса Христа» объявляет радостную весть, чтобы приходить людям через Него (Лк. 2:10-11). Евангелие объявляет о Спасителе, Кто пришел, чтобы прекратить войны, создать порядок везде и принести мир (Ис. 9:6-7; Лк. 1:79). С точки зрения римского права, христианство виделось как большая пародия Римского государства, в то время как ранние христиане увидели бы Рим большой пародией — для них царство Христа была реальностью. Они друг другу противятся, наша брань против властей мира сего, за власть Христа. И хотя первые христиане и римское государство, возможно, имели схожие цели, они пошли совершенно разными путями (Ин. 18:36). Неудивительно, что Ранние христиане подвергались преследованиям.
Благая весть Иисуса была плохой новостью для Цезаря, потому что она провозгласила, что есть другой способ, чтобы принести мир и справедливость, накормить голодных, вывести страну к процветанию и завоевать уважение на мировой арене. В нашем мире сила Евангелия подрывает власть тех, кто не служит Христу, не меньше, чем в первый век Христианства.
» …один Господь Иисус Христос, Которым все, и мы Им»(1 Кор. 8:5-6). Авторы Нового Завета могли сделать это заявление смело, потому что они были уверены, что Иисус уже победил (Кол. 1:19-20;. Евр. 1:1-4) Воскресение Христа и Его вознесение являются гарантией успеха и владычества Его Царства во всем мире (1 Кор 15:20-28;Еф. 4:8-10).
То, что остается нам, просто осуществлять эту победу во всех сферах жизни, а в политике особенно. Современные христиане должны учиться на примере Павла и ранней церкви. Мы должны отказаться от формулировки веры, которые избегают политической сферы. Идеология Царства Божьего должна превалировать в каждой церкви политически.
Нам необходимо просить Господа, чтобы вернуть Политическое Христианство обратно в Евангелие — Евангелие, которое беспокоило Ирода; Евангелие, против которого идолопоклонниками в Эфесе поднимали бунт; Евангелие, которое Цезарь оценил, как общественное возмущение, как подрыв своей безбожной власти, казнив массово апостолов, пасторов, евангелистов, учителей и пророков
Знаешь ли ты это Евангелие, Евангелие Царства Божьего?

Клин православный

Должен ли христианин участвовать в политической жизни страны? Ответ на этот вопрос, на самом деле, не очевиден. Церковь учит, что любая власть от Бога. Так как же следует православным относиться к этой власти, если она чем-то не устраивает? Нужно ли активно отстаивать свою гражданскую позицию, участвовать в митингах, ходить на выборы и т.д.? Или правильнее оставаться в роли простого наблюдателя? С одной стороны, мы знаем, что Церковь — вне политики, с другой стороны — понимаем, что православный христианин является гражданином своей страны. Как правильно относиться к политическим событиям, какой должна быть их духовная оценка?

Сегодня мы приводим выдержки из «Основ социальной концепции Русской Православной Церкви» — документа, принятого Архиерейским Собором Русской Православной Церкви, излагающим базовые положения учения Церкви по вопросам церковно-государственных отношений и по ряду современных общественно значимых проблем. Этот документ также отражает официальную позицию Московского Патриархата в сфере взаимоотношений с государством и светским обществом.

Церковь и политика

«V.I. В современных государствах граждане участвуют в процессе управления страной путем голосования. Значительная их часть принадлежит к политическим партиям, движениям, союзам, блокам и иным подобным организациям, созданным на основе различных политических доктрин и взглядов. Эти организации, стремясь организовать жизнь общества согласно политическим убеждениям своих членов, имеют одной из своих целей достижение, удержание или реформирование власти в государстве. В ходе осуществления полномочий, полученных вследствие волеизъявления граждан на выборах, политические организации могут участвовать в деятельности структур законодательной и исполнительной власти.

Наличие в обществе различных, порой противоречащих друг другу политических убеждений, а также разнодействующих интересов порождает политическую борьбу, которая ведется как законными и нравственно оправданными методами, так подчас и методами, противоречащими нормам государственного права, христианской и естественной морали. V.2. Церковь, по заповеди Божией, имеет своей задачей проявлять заботу о единстве своих чад, о мире и согласии в обществе, о вовлечении всех его членов в общий созидательный труд. Церковь призвана проповедовать и созидать мир со всем внешним для нее обществом: «Если возможно с вашей стороны, будьте в мире со всеми людьми» (Рим. 12. 18); «Старайтесь иметь мир со всеми» (Евр. 12. 14). Но еще более важным для нее является внутреннее единство в вере и любви: «Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы… не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе» (1 Кор. 1. 10). Единство Церкви как таинственного тела Христова (Еф. 1. 23), от неповрежденного бытия которого зависит вечное спасение человека, является для нее наивысшей ценностью. Святой Игнатий Богоносец, обращаясь к членам Церкви Христовой, пишет: «Все вы составляйте из себя как бы один храм Божий, как бы один жертвенник, как бы одного Иисуса».

Перед лицом политических разногласий, противоречий и борьбы Церковь проповедует мир и соработничество людей, придерживающихся различных политических взглядов. Она также допускает наличие различных политических убеждений среди ее епископата, клира и мирян, за исключением таких, которые явно ведут к действиям, противоречащим православному вероучению и нравственным нормам церковного Предания.

Невозможно участие церковного Священноначалия и священнослужителей, а следовательно, и церковной Полноты, в деятельности политических организаций, в предвыборных процессах, таких, как публичная поддержка участвующих в выборах политических организаций или отдельных кандидатов, агитация и так далее. Не допускается выдвижение кандидатур священнослужителей на выборах любых органов представительной власти всех уровней. В то же время ничто не должно препятствовать участию иерархов, священнослужителей и мирян, наравне с другими гражданами, в народных волеизъявлениях путем голосования.

В истории Церкви имеется немало случаев общецерковной поддержки различных политических доктрин, взглядов, организаций и деятелей. В ряде случаев такая поддержка была связана с необходимостью отстаивания насущных интересов Церкви в крайних условиях антирелигиозных гонений, разрушительных и ограничительных действий инославной и иноверной власти. В других случаях подобная поддержка была следствием давления государства или политических структур и обычно вела к разделениям и противоречиям внутри Церкви, к отходу от нее части нетвердых в вере людей.

В XX столетии священнослужители и иерархи Русской Православной Церкви являлись членами некоторых представительных органов власти, в частности, Государственной Думы Российской Империи, Верховных Советов СССР и Российской Федерации, ряда местных советов и законодательных собраний. В некоторых случаях участие священнослужителей в деятельности органов власти приносило пользу Церкви и обществу, однако нередко подобное участие порождало нестроения и разделения. Это имело место в особенности тогда, когда допускалось членство священнослужителей лишь в определенных парламентских фракциях, а также когда клирики выдвигали свои кандидатуры на выборные должности без церковного благословения. В целом практика участия священнослужителей в деятельности органов власти показала, что таковое практически невозможно без принятия на себя ответственности за вынесение решений, удовлетворяющих интересам одной части населения и противоречащих интересам другой его части, что серьезно осложняет пастырскую и миссионерскую деятельность священнослужителя, призванного, по слову апостола Павла, быть «для всех… всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор. 9. 22). В то же время история показывает: решение об участии или неучастии священнослужителей в политической деятельности принималось и должно приниматься исходя из потребностей каждой конкретной эпохи, с учетом внутреннего состояния церковного организма и его положения в государстве. Однако с канонической точки зрения вопрос о том, должен ли священнослужитель, занимающий государственный пост, работать на профессиональной основе, решается однозначно отрицательно.

8 октября 1919 года святитель Тихон обратился к духовенству Русской Церкви с посланием, в котором призвал клириков не вмешиваться в политическую борьбу и, в частности, указал, что служители Церкви «по своему сану должны стоять выше и вне всяких политических интересов, должны памятовать канонические правила Святой Церкви, коими она возбраняет своим служителям вмешиваться в политическую жизнь страны, принадлежать к каким-либо политическим партиям, а тем более делать богослужебные обряды и священнодействия орудием политических демонстраций».

В преддверии выборов народных депутатов СССР Священный Синод 27 декабря 1988 года определил «благословить представителям нашей Церкви, в случае их выдвижения и избрания народными депутатами, эту деятельность, выражая при этом нашу уверенность, что она послужит благу верующих и всего нашего общества». Помимо избрания народными депутатами СССР, ряд архиереев и клириков заняли депутатские места в республиканских, областных и местных советах. Новые условия политической жизни побудили Архиерейский Собор Русской Православной Церкви в октябре 1989 года уделить большое внимание обсуждению двух вопросов: «во-первых, как далеко может идти Церковь по пути принятия ответственности за политические решения без того, чтобы ставить под сомнение свой пастырский авторитет, и, во-вторых, позволительно ли для Церкви отказываться от участия в законотворчестве и от возможности оказывать нравственное воздействие на политический процесс, когда от принятия решения зависит судьба страны».

В результате Архиерейский Собор признал определение Священного Синода от 27 декабря 1988 года имеющим отношение только к минувшим выборам. На будущее же был принят порядок, в соответствии с которым вопрос о целесообразности участия представителей духовенства в выборной кампании должен в каждом конкретном случае предварительно решаться Священноначалием (Священным Синодом — в отношении епископата, правящими архиереями — в отношении подведомственного клира).

Некоторые представители духовенства, не получив подобающего благословения, все же приняли участие в выборах.

Священный Синод 20 марта 1990 года с сожалением заявил, что «Русская Православная Церковь снимает с себя моральную и религиозную ответственность за участие этих лиц в выборных органах власти». Из соображений икономии Синод воздержался от применения к нарушителям дисциплины полагающихся санкций, «констатируя, что такое поведение ложится на их совесть». 8 октября 1993 года, ввиду создания в России профессионального парламента, на расширенном заседании Священного Синода было принято решение предписать священнослужителям воздержаться от участия в российских парламентских выборах в качестве кандидатов в депутаты. Соответствующим Синодальным определением было установлено, что нарушившие его священнослужители подлежат извержению из сана. Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 1994 года одобрил данное определение Священного Синода, «как своевременное и мудрое», и распространил его действие «на участие в будущем священнослужителей Русской Православной Церкви в выборах любых органов представительной власти стран СНГ и Балтии как на общегосударственном, так и на местном уровне».

Тот же Архиерейский Собор, в верности святым канонам отвечая на вызовы современной реальности, установил ряд важнейших правил, касающихся рассматриваемой темы. Так, в одном из определений Собора говорится: «Подтвердить невозможность для церковной Полноты поддержки каких-либо из политических партий, движений, блоков, союзов и тому подобных организаций, а также отдельных их деятелей, в первую очередь в ходе предвыборных кампаний… Считать также крайне нежелательным членство священнослужителей в политических партиях, движениях, союзах, блоках и им подобных организациях, в первую очередь ведущих предвыборную борьбу».

Архиерейский Собор, состоявшийся в 1997 году, развил принципы взаимоотношений Церкви с политическими организациями и усилил одно из решений предыдущего Собора, не благословив священнослужителям быть членами политических объединений. В определении Собора «О взаимоотношениях с государством и светским обществом», в частности, говорится: «Приветствовать диалог и контакты Церкви с политическими организациями в случае, если подобные контакты не носят характера политической поддержки. Считать допустимым сотрудничество с такими организациями в целях, полезных для Церкви и народа, при исключении интерпретации подобного сотрудничества как политической поддержки… Считать недопустимым участие архиереев и священнослужителей в какой-либо предвыборной агитации, а также членство их в политических объединениях, уставы которых предусматривают выдвижение своих кандидатов на выборные государственные посты всех уровней».

Неучастие церковной Полноты в политической борьбе, в деятельности политических партий и в предвыборных процессах не означает ее отказа от публичного выражения позиции по общественно значимым вопросам, от представления этой позиции перед лицом органов власти любой страны на любом уровне. Такая позиция выражается исключительно церковными Соборами, Священноначалием и уполномоченными им лицами. В любом случае право ее выражения не может быть передано государственным учреждениям, политическим или иным светским организациям.

V.3. Ничто не препятствует участию православных мирян в деятельности органов законодательной, исполнительной и судебной власти, политических организаций. Мало того, такое участие, если оно совершается в согласии с вероучением Церкви, ее нравственными нормами и ее официальной позицией по общественным вопросам, является одной из форм миссии Церкви в обществе. Миряне могут и призваны, исполняя свой гражданский долг, участвовать в процессах, связанных с выборами властей всех уровней, и содействовать любым нравственно оправданным начинаниям государства.

История Православной Церкви сохранила множество примеров самой активной вовлеченности мирян в управление государством, в деятельность политических и иных гражданских объединений. Такая вовлеченность имела место в условиях различных систем государственного устройства: самодержавия, конституционной монархии, разнообразных видов республики. Участие православных мирян в гражданских и политических процессах было затруднено лишь в условиях иноверного владычества или режима, придерживающегося политики государственного атеизма.

Участвуя в управлении государством и в политических процессах, православный мирянин призван основывать свою деятельность на нормах евангельской морали, на единстве справедливости и милосердия (Пс. 84. 11), на заботе о духовном и материальном благе людей, на любви к отечеству, на стремлении преображать окружающий мир по слову Христову.

В то же время христианин — политик или государственный муж — должен ясно сознавать, что в условиях исторической реальности, а тем более в контексте нынешнего разделенного и противоречивого общества, большинство принимаемых решений и предпринимаемых политических действий приносит пользу одной части общества, одновременно ограничивая либо ущемляя интересы и желания других. Многие из упомянутых решений и действий неизбежно сопряжены с грехом или попустительством греху. Именно поэтому от православного политика или государственного деятеля требуется крайняя духовная и нравственная чуткость.

Христианин, трудящийся в области созидания государственной и политической жизни, призван стяжать дар особой жертвенности и особого самоотвержения. Ему совершенно необходимо быть внимательным к своему духовному состоянию, дабы не допускать превращения государственной или политической деятельности из служения в самоцель, которая питает гордыню, алчность и другие пороки. Следует помнить, что «начальства ли, власти ли, — все Им и для Него создано… и все Им стоит» (Кол. 1. 16-17). Святитель Григорий Богослов, обращаясь к властителям, писал: «Со Христом начальствуешь ты, со Христом правительствуешь: от Него получил ты меч». Святой Иоанн Златоуст говорит: «Поистине царь есть тот, кто побеждает гнев и зависть и сладострастие, подчиняет все законам Божиим, сохраняет ум свой свободным и не позволяет возобладать душою страсти к удовольствиям. Такого мужа я желал бы видеть начальствующим над народами, и землею и морем, и городами и областями, и войсками; потому что кто подчинил душевные страсти разуму, тот легко управлял бы и людьми согласно с божественными законами… А кто по-видимому начальствует над людьми, но раболепствует гневу и честолюбию и удовольствиям, тот… не будет знать, как распорядиться с властью».

V.4. Участие православных мирян в деятельности органов власти и политических процессах может быть как индивидуальным, так и в рамках особых христианских (православных) политических организаций или христианских (православных) составных частей более крупных политических объединений. В обоих случаях чада Церкви имеют свободу выбора и выражения своих политических убеждений, принятия решений и осуществления соответствующей деятельности. В то же время миряне, участвующие в государственной или политической деятельности индивидуально или в рамках различных организаций, делают это самостоятельно, не отождествляя свою политическую работу с позицией церковной Полноты или каких-либо канонических церковных учреждений и не выступая от их имени. При этом высшая церковная власть не преподает специального благословения на политическую деятельность мирян.

Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 1994 года постановил полагать допустимым членство в политических организациях «мирян и создание ими самими таких организаций, которые, в случае наименования себя христианскими и православными, призываются к большему взаимодействию с церковным Священноначалием. Считать также возможным участие священнослужителей, в том числе представляющих канонические церковные структуры и церковное Священноначалие, в отдельных мероприятиях политических организаций, а также церковное сотрудничество с ними в делах, полезных для Церкви и общества, в случае, если таковое участие и сотрудничество не носит характера поддержки политических организаций, служит созиданию мира и согласия в народе и церковной среде».

В соответствующем же определении Архиерейского Собора 1997 года, в частности, говорится: «Полагать возможным участие мирян в деятельности политических организаций и создание ими таких организаций в случае, если последние не имеют в своем составе священнослужителей и ведут ответственные консультации с церковным Священноначалием. Постановить, что подобные организации, как участвующие в политическом процессе, не могут иметь благословения церковного Священноначалия и выступать от имени Церкви. Церковного благословения не могут получить, а в случае его наличия лишаются такового церковно-общественные организации, ведущие предвыборную борьбу, вовлеченные в политическую агитацию и выдающие свое мнение за мнение Церкви, выражаемое перед лицом государства и общества церковными Соборами, Святейшим Патриархом и Священным Синодом. То же относится к церковным и церковно-общественным средствам массовой информации».

Существование христианских (православных) политических организаций, а также христианских (православных) составных частей более широких политических объединений воспринимается Церковью как положительное явление, помогающее мирянам сообща и осуществлять политическую и государственную деятельность на основе христианских духовно-нравственных принципов. Упомянутые организации, будучи свободны в своей деятельности, одновременно призываются к советованию с церковным Священноначалием, к координации действий в области осуществления позиции Церкви по общественным вопросам.

Во взаимоотношениях церковной Полноты с христианскими (православными) политическими организациями, в деятельности которых участвуют православные миряне, а также с отдельными православными политиками и государственными деятелями, могут возникать ситуации, когда заявления или действия этих организаций и лиц существенно расходятся с общецерковной позицией по общественным вопросам либо мешают реализации такой позиции. В подобных случаях Священноначалие устанавливает факт расхождения позиций и публично объявляет об этом во избежание смущения и недоразумений среди верующих и широких слоев общества. Констатация такого расхождения должна побудить православного мирянина, участвующего в политической деятельности, задуматься о целесообразности его дальнейшего членства в соответствующей политической организации.

Организации православных христиан не должны носить характера тайных обществ, предполагающих исключительное подчинение своим лидерам и сознательный отказ от раскрытия сути деятельности организации в ходе консультаций с церковным Священноначалием и даже на исповеди. Церковь не может одобрить участия православных мирян, а тем более священнослужителей и в неправославных обществах такого рода, поскольку они по самому своему характеру отторгают человека от всецелой преданности Церкви Божией и ее каноническому строю.»

Источник: Патриархия.ру

Мир начинается с христиан. Беседа с настоятелем Преображенской церкви в пос. Нудоль протоиереем Аркадием Штейнбергом
На перекрестке тысячелетий

Перепечатка в Интернете разрешена только при наличии активной ссылки на сайт «КЛИН ПРАВОСЛАВНЫЙ».
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) разрешена только при указании источника и автора публикации.

О православии и политике

У меня возникает ощущение, что в последние месяцы людей православных взглядов усиленно стараются столкнуть с государством и противопоставить общественным интересам. На церковь, традиционно дистанцирующуюся от политики и занимающую позицию общественного миротворца, на членов общин и приходов оказывается сильнейшее информационное давление. Антицерковная кампания, длящаяся около полутора лет, сегодня перешла границы светской этики и здравого смысла. Доходит до прямых оскорблений религиозных чувств православных верующих. Меня тревожат попытки вбить клин между церковью и обществом, между церковью и государством. Более того, отдельные лица, объявленные в розыск российским правосудием и находящиеся вне пределов России, писали письма Патриарху, в которых рекомендовали ему публично вмешаться в предвыборную компанию и повлиять на её исход. Церковь уходит от политики, а её туда пытаются загнать не мытьём, так катаньем.

Церковь является традиционной хранительницей общественной морали. В отсутствии авторитета церкви и религиозных убеждений общество лишается необходимого морального камертона. Оно начинает терять иммунитет по отношению к деструктивным явлениям: экстремизму, социальной и национальной нетерпимости. Кроме того, общество, в котором перестают действовать негласные моральные договоренности, утрачивает единство. Оно не может быть стабильным и не поддается ни оздоровлению, ни реформированию. В нём нарастает правовой нигилизм.

Именно такие последствия может иметь нынешняя атака на церковь.

В цивилизованной стране это недопустимо, под какими бы лозунгами не проводилась антицерковная кампания. Об этом свидетельствует весь мировой опыт.

Например, господствующую во многих странах Европы и в США протестантскую этику не принято связывать с какой-либо конкретной церковью или видеть за ней угрозу средневековой «клерикализации». Распространение христианского мировоззрения в таких странах, как Англия, США, Италия или Польша никогда не служит поводом для подозрений в нарушении светских принципов государства.

В России же уровень восприятия проблемы церковного влияния в обществе до сих пор крайне неудовлетворителен и отстает от мировых стандартов. Сама проблема вызывает порой не вполне адекватную реакцию в ряде СМИ, проповедующих высокомерное презрение к любым традиционным ценностям. Культурная и социальная роль православной традиции игнорируется, вопрос об универсальных православных ценностях упорно увязывается с узкими церковными интересами.

Но даже во времена советского принудительного атеизма этические принципы христианской общинности не были изжиты в нашей стране. И даже больше. Под лозунги о «перековке» и воспитании «нового человека», эти принципы, хоть и под другими названиями, нередко использовались для целей общественного строительства. Из традиции был взят тот минимум, без которого моральные скрепы, соединяющие общество, неизбежно распадаются, вопреки любому политическому контролю.

Волею истории наша страна несколько раз шла по пути отрицания собственной идентичности – сперва «византийской», потом имперской-европейской, наконец, советской. Но это путь в никуда. Единственный элемент российской идентичности, который пережил исторические катаклизмы и остается в силе – элемент православный. И он не сводится только к жизни приходов. В произведениях Пушкина, Гоголя, Достоевского, Тютчева, Булгакова, Бунина, в музыке Бородина, Римского-Корсакова, Рахманинова культурные и моральные основы православия представлены не в меньшей степени.

Подлинную этику невозможно выдумать. Любая светская этика всегда является производной от этики религиозной и основана на традициях того народа, который в соответствии с ней живет. Не удивительно, что именно на основе православия можно выстраивать историческую преемственность России как государства. Но работающая традиционная этика требует, прежде всего, терпимости и согласия. Поэтому россияне православных убеждений, как и христиане во всем мире, должны быть надежно защищены от нетерпимости по отношению к ним. Если же речь идет о свободной дискуссии, то церковь должна иметь все возможности для защиты своей позиции и пользоваться таким же свободным доступом к общественной трибуне, как и ее оппоненты.

Авторитет православия и статус церкви в обществе очень важно сохранить. Православные верующие, наряду с другими здоровыми силами, могут стать теми, кто готов наладить в обществе подлинный консенсус, несмотря на все внешние вызовы. Это был бы консенсус большинства, основанный на традиционных моральных и культурных ценностях российского народа, на уважении к его истории и менталитету. Консенсус, который позволил бы успешно решать в будущем масштабные социальные задачи.

Церковь и православная общественность ведут активную работу в социальных областях. Это, в частности, благотворительность, волонтерская деятельность, борьба с распространением в молодежной среде наркотиков и влиянием экстремистских групп, усилия по воспитанию «трудных» подростков, детей, оставшихся без родителей или совершивших правонарушения. Эту работу необходимо поддерживать и поощрять.

Православная общественность могла бы оказать помощь в реализации и более крупных программ и проектов — от разработки новой стратегии молодежной политики, до общественных консультаций и рекомендаций в области оздоровления медийного пространства и повышения качества информационной среды. Все это могло бы сыграть свою роль в формировании национального гражданского общества.

Я говорю о религиозной традиции, к которой принадлежу сам. Но многое из сказанного можно приложить и к другим традиционным российским религиям.

Пора остановить опасный в своём озлоблении поток ненависти, направленный сегодня на российское православие.

Россию спасут православные политики

За продвижение идей Православия в качестве государственной идеологии России теперь взялись не только партия «Родина» и представители Русской православной церкви (РПЦ), но и политологи. Новую структуру «Корпорация православного действия» (КПД) создал президент Института национальной стратегии Станислав Белковский. В организацию вошли также видные представители РПЦ. КПД намерены выявлять политиков православной ориентации и всячески их поощрять, чтобы сформировать новую политическую и деловую элиту. Белковский объяснил корреспонденту «Росбалта», что таков русский ответ американской идеологии рынка.
— Станислав Александрович, вы всерьез собираетесь возродить идеологию середины XIX века «Самодержавие, православие, народность»? А Путин видится вам Николаем Первым?
— Я не стал бы примитивизировать постановку задачи. В той или иной мере формирование государственной идеологии, опирающейся на знаменитую уваровскую триаду, есть залог выживания России в перспективе ближайших 15-25 лет. Президентские полномочия же Владимира Путина истекают в 2008 году. Это зрелый политик с хорошо понятной идеологией, и видеть его иным, нежели он есть на самом деле, было бы непростительной наивностью.
— Вы говорите о необходимости формирования православной элиты России. Кто те политики и бизнесмены, из которых вы предлагаете ее создать? Это попытка сформировать некую новую аристократию?
— Элита 1990-х годов была носителем вполне внятной, целостной идеологии и, соответственно, программы трансформации России. А именно — превращения России в провинцию Великой Америки. Все, что хорошо для Америки, хорошо для России, — таков базовый тезис элиты минувшего десятилетия. Мы же считаем, что Россия должна отстоять свою цивилизационно-культурную идентичность, которую, кстати, признавали крупнейшие мыслители XX века. Соответственно этой цели может и должен быть сформулирован новый национальный проект, в отсутствие которого страна не дотянет до 2025 года. Как и у американского проекта 1990-х, у этого проекта должны быть а) идеологическая и смысловая основы; б) национальная элита как носитель проекта. Мы исходим из того, что Россия — страна православная, Православие сыграло огромную роль в формировании облика нашей страны, нашего народа. Следовательно, новый проект может возникнуть только на базе Православия. А Русская Православная Церковь и находящиеся в ее орбите светские институции станут центрами кристаллизации новой элиты. Об аристократии здесь речь не идет; «элита» и «аристократия», как вы, вероятно, знаете, отнюдь не синонимы.
— В Конституции России сказано, что мы светское государство. Вы же предлагаете Православие в качестве почти государственной идеологии с преподаванием в школах?
— В России — 20 миллионов мусульман. И на территории тех муниципальных образований, где исламское население преобладает, решением муниципалитетов может вводиться преподавание «Основ Ислама». На большей же части территории России представляется уместным, оправданным, наконец, просто необходимым преподавание «Основ Православия». Хочу заметить, что Православие и Ислам достаточно близки; наш общий Бог — Бог Авраама, Исаака и Иакова. Поэтому у православных и мусульман гораздо больше оснований для альянса, нежели для вражды. Христианско-исламское противостояние во многом привносится в современный мир Соединенными Штатами, которые сами являются носителями уже не христианского, но пантеистического постхристианского проекта, произрастающего из радикального протестантизма и философии «смерти Бога».
— Почему вы говорите о «провале американского проекта», и почему европейский либерализм, как вы полагаете, безнадежно устарел?
— Проект превращения всего мира в американскую провинцию, глобальной унификации, разрушения цивилизационно-культурного многообразия мира потерпел крах. Яркий пример тому — иракская война. Несмотря на огромное превосходство в материальных ресурсах, кажущееся всесилие американской машины подавления, Соединенным Штатам так и не удалось взять под контроль Ирак. И исламский фактор в иракском сопротивлении играет сегодня ключевую роль. Больше того: иракская война спровоцировала переход в мягкую стадию бунта Старой Европы, средоточия Христианства, «страны святых чудес», против унификационного тарана американского радикального протестантизма, «религии Матрицы». В очередной раз история дала подтверждение древнему тезису о том, что для человека как создания Божия собственная вера и преодоление одиночества, порожденного грехопадением, гораздо важнее, чем гамбургер и пластиковый стакан, наполненный кока-колой. Да и на выборах в России в 2003 году победили отнюдь не силы, олицетворяющие (по крайней мере, на уровне электорального восприятия) американский проект.
Что же касается либерализма, то в последние годы он переживает объективный кризис, и источник этого кризиса — США, не способные справиться с различными проблемами и угрозами в рамках либерального мироустройства. Сокращается пространство свободы слова — недавнее закрытие корпункта «Аль Джазиры» в Багдаде тому пример. Фактически ликвидируется свобода перемещения: сегодня получить визу в США или Евросоюз для «внешнего» (например, российского) человека куда сложнее, чем 10-15 лет назад. Либерализм во многом оказался блефом, способом вуалирования исключительного господства «золотого миллиарда». И сегодня либерализм убиваем не бессубъектными силами «мирового терроризма» — от либеральной доктрины отказывается флагман «свободного мира». Стало очевидно, что доктрина «либерального конца истории» несостоятельна.
— Одна из главных идей православия, как известно, покорность. Но как эта идея сочетается с идеями демократии и необходимостью прогрессивного развития государства, когда напротив важно стимулировать личную инициативу?
— Развернутая дискуссия о содержании понятий «покорность» и «свобода воли», на мой взгляд, не вполне уместна в рамках данного интервью. Тем не менее, хочу сказать, что только вера в Бога и христианская любовь, обретаемые благодаря действию благодати Господней, выводят человека из плена греха. Поэтому Православие есть основа для подлинного освобождения нашего народа, выхода его из «дома рабства». Хочу отметить также, что и в истории нашей страны, и в истории Европы христианство традиционно играло активно освободительную и социально мобилизующую роль.
— Идеи КПД очень похожи на идеи блока «Родина». В дальнейшем вы намерены как-то помогать Дмитрию Рогозину в его политической карьере?
— Я во многом солидарен с идеологией блока «Родина», но КПД не имеет к этой политической структуре никакого отношения. И не может иметь, поскольку мы не вправе обслуживать какие-либо политические интересы. Тем не менее, те политики, которые открыто заявляют о православном возрождении как о цели своей деятельности, могут рассчитывать на нашу поддержку.
Беседовал Алексей Левченко

Россия

В опубликованном недавно докладе объясняется, как идея о «духовной безопасности» стала компонентом концепции национальной безопасности России, и демонстрируется, что нынешнее политическое и церковное руководство РФ не смирится с разворотом Украины на Запад.
Доклад под названием «Духовная безопасность, русский мир и Русская православная церковь: Влияние РПЦ на внешнюю политику России в отношении Украины, Молдовы, Грузии и Армении» является частью отчета, опубликованного ранее в этом месяце лондонским Центром внешней политики.
Подчеркивая степень взаимосвязи между православием и государственностью в России, в докладе приводится разработанная Кремлем концепция национальной безопасности РФ, в которой в частности говорится, что «обеспечение национальной безопасности Российской Федерации включает в себя также защиту культурного, духовно-нравственного наследия… всех народов России». В докладе также отмечается, что одним из столпов внешней политики администрации президента РФ Владимира Путина является русский мир (термин, означающий сферу культурного и канонического влияния России), а отстаиваемые Русской православной церковью религиозные ценности являются непременным элементом русского мира.
«Русская православная церковь, вернувшая себе ведущую роль в качестве стража культуры и духовности в России, предоставляет идеологическую основу, используемую администрацией Путина в отношениях с ближним зарубежьем, а также странами, рассматриваемыми ей в качестве части сферы геополитического влияния Кремля», — говорится в докладе, подготовленном его преподобием доктором Даниэлем Пейном (Daniel P. Payne), священником Греческой православной церкви, в 2006-2015 гг. работавшим научным сотрудником в Доусоновском центре исследований церкви и государства при Бейлорском университете.
«Пропаганда Русской православной церковью традиционных ценностей, вошедших в основу идеологии русского мира и концепции „духовной безопасности“, оказала большое влияние на так называемую „путинскую доктрину“», — отмечается в документе.
В последние годы сторонники концепции русского мира выставляют себя защитниками традиционных христианских ценностей. В этой связи они решили, что их главной миссией является сдерживание атеизма, который, по их мнению, превалирует в странах Запада. А в РФ Русская православная церковь, по словам ее главы, патриарха Кирилла, начала «второе крещение Руси» в попытке избавить русский мир от атеистического влияния, ассоциируемого с коммунизмом.
По мнению автора доклада, данный религиозно-культурный фактор является одним из мотивов действий России в Украине. Идея о развороте Украины спиной к Москве и лицом к Евросоюзу особо неприемлема для российского руководства, т. к. Киев является колыбелью русской цивилизации и местом принятия Русью православия в 988 году. Поэтому российские лидеры убеждены, что принятие Украиной западных ценностей безвозвратно разделит православных верующих и приведет к развалу русского мира.
«Православная вера является столпом, который никогда не позволит поработить или разрушить Русь, — сказал патриарх Кирилл в своей речи в июле 2014 года. — Если мы предадим ее, отвергнем ее, мы все потеряем».
Автор доклада утверждает, что лидеры стран Запада совершат большую ошибку, если не примут во внимание заложенный в основу внешней политики России религиозный аспект, в особенности влияние мессианских идей на политику РФ в отношении Украины.
«Если формирующие внешнюю политику лица в США и Западной Европе не поймут религиозного аспекта путинской доктрины русского мира, они не смогут в полной мере понять подоплеки действий Путина и его администрации по продвижению „российскости“ по всему миру», — утверждается в докладе.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.

Христианство и политика

Уроки христианства вполне совпадают с наукой и в отношении того, каким путем мы должны усовершать свою общественную жизнь.

Христианское мировоззрение имеет особенную способность поддерживать здоровый ход ее развития, так как оно в высшей степени антиреволюционно.

Это не значит, чтобы христианство было «реакционно» или даже «консервативно», или вообще было против тех улучшений жизни, которые банально называются «прогрессом». В отношении консерватизма и прогресса христианство легко уживается с весьма различными направлениями или партиями, смотря потому, какие из них, по обстоятельствам и условиям времени, лучше создают между людьми мирное и благоденственное житие. Потому-то христианство одинаково способно было помочь созданию американской демократии и московской монархии.

Но христианская идея по существу эволюционна и потому несовместима с идеей революции.

Часто говорят, что христианство само произвело «величайшую в мире революцию». Выражение это крайне неточное. То глубокое изменение общего направления жизни народов, которое создано христианством и положило грань между эпохой до-христианской и по-христианской, вовсе не составляет «революции».

Что такое революция? Сами революционеры, вообще плохие философы, определяя ее, называют по преимуществу внешние признаки: насильственность, быстроту переворота — или, в лучшем случае, определяют революцию как смену господствующих классов. Но и с этих точек зрения ничего подобного не совершило христианство.

Если же мы точнее определим смысл идеи «революция», то увидим, что христианство прямо ей противоположно.

Истинное определение революции должно сказать, что она предполагает переворот самих внутренних законов общественной или политической жизни. Революция стремится изменить закон существования общества. Так, первая французская революция имела своей идеей наступление века Разума. Созревшая сила Разума человеческого, как это выяснено в учении Кондорсе, освобождает людей от подчинения стихийным силам и отныне отдает судьбы обществ во власть самого человека. Современная идея социальной революции почти противоположна по внутреннему духу, но сходна с идеей первой революции в том, что предполагает такой же полный переворот внутреннего закона жизни общества. Созревшие материальные силы экономического производства, по учению Маркса, подчиняют себе общество и диктуют ему совершенно иное построение — коллективистское или коммунистическое. Это уже не освобождение человека, как мечтала революция XVIII века, а подчинение его природе, экономическим силам. Но переворот закона жизни предполагается и здесь в такой же степени, как предполагался в идее первой революции.

Христианство ни в какие подобные перевороты не верит, точнее говоря — совершенно их отрицает самой идеей Божества, создавшего законы человеческого существования.

Есть великий переворот, о котором учит христианство — наступление Царства Небесного, — но он в будущем и должен сопровождаться полным изменением всей природы. «Се творю все новое», — вещает при этом глас Божий. Тогда изменяются и небо, и земля… Но до тех пор, в течение своего исторического существования, человечество живет и будет жить по тем же внутренним законам, как всегда.

Христианство возрождало дух человеческий и тем воздействовало этически на все общественные отношения, но форм им не предписывало и не отрицало. То изменение, которое оно произвело в мире, всецело зависит от влияния на личность и уже косвенно отражается на действии и построении учреждений, в отношении которых христианство чрезвычайно терпимо и допускает их чрезвычайное разнообразие. Будучи по существу несовместимо с революцией, оно открывает все пути эволюции, т. е. развитию всех заложенных в обществе сил и форм его.

Но высоко подымая личность и ее самостоятельность, христианство тем самым охраняет ее права даже против общества, не дозволяет нарушать ее права семейные, права собственности и т. д. Все основы человеческой культуры — права личности и власть общественную — христианство поддерживает, как вечный закон, при Моисее, при Спасителе, и до скончания веков, до наступления той единственной «революции», которую создаст «новое творение».

Этим воззрением отрицается всякая идея революции в принципе, отрицается ее необходимость и самая возможность.

Христианская идея, повторю, существенно эволюционна. По этому поводу было и происходит немало споров на почве различия между терминами «развитие» (эволюционная идея) и «раскрытие» (христианская идея). В действительности тут лишь разница оттенков терминологии.

Для того, чтобы «раскрыться», нужно «развиться» и развиться тоже нельзя из ничего, а можно лишь из некоторого зародыша, существовавшего в прежнем процессе. Оставляя спор о терминах, нельзя не видеть, что вся мировая жизнь, от сотворения до конца ее, по христианскому мировоззрению представляет некоторый сложный процесс развития. В нем действуют и борются силы добра и зла в комбинациях тем более сложных, что в процессе эволюции привходят не одни земные силы, а также силы неба и преисподней. Содержание этого процесса поэтому не совпадает с тем, какое в него вкладывают наши «истории культуры». Но содержание этих последних не отрицается и не исключается христианской философией, а лишь признается недостаточно исчерпывающим жизнь мира.

Таким образом, на практической почве общественной деятельности, христианское воспитание и проповедь могут идти и идут вполне об руку со всеми здоровыми культурными задачами.

Христианское мировоззрение расходится с последними лишь в том случае, если они становятся по почву изменения самих законов существования человеческого, но в этом случае оппозиция христианства таким попыткам переворота имеет драгоценнейшую культурную заслугу, потому что революционные стремления в действительности совершенно иллюзорны. В них говорят не знание, не разум, но иди фантазия, или ослепленная страсть. Революционная идея всегда составляет у людей Самообман, стремление к тому, что невозможно, и такими путями, которые нецелесообразны. Если в результатах так называемых «революций» нередко бывают свои частички пользы, то лишь постольку, поскольку, под флагом фантастического стремления, нашло себе место стремление реальное, в действительности принадлежащее к содержанию эволюционного процесса.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *