Кто такой помазанник божий?

В православии

В православии обряд проводил патриарх (или первенствующий митрополит, в синодальный период). При коронации русских царей и императоров во время помазания использовалась так называемая «августова крабица» — сосуд предположительно западноевропейской работы, согласно поздней легенде, принадлежавший римскому императору Октавиану Августу; он был утрачен после Октябрьской революции 1917 года.

По словам священника Илии Соловьёва: «помазание на царство традиционно рассматривалось в Византии как ограничение прав императора нормой христианского закона, то есть император, приняв помазание от Церкви, церковное благословение, уже не мог иметь, предположим, несколько жен, не мог творить неправый суд, не мог предаваться незаконным увеселениям, ристалищам и так далее. С течением времени, и особенно у нас в России, помазание стало рассматриваться совершенно иначе — <…> как предоставление императору каких-то прав по управлению Церковью».

  • Печь для мироварения в Мироваренной палате Патриаршьей резиденции Кремля

  • Августова крабица

  • Мундир Николая II для коронования с откидным клапаном для помазания груди.

> См. также

  • Венчание на царство
  • Избрание на царство
  • Церемониальный альбом
  • Мироваренная палата

Истина царской власти помазанника Божьего

Помазанник Божий является олицетворением Иисуса на земле, данным Богом спасителем-мессией. Его руками Всевышний спасает избранный народ и земную Церковь от истребления сатаной, как духовного, так и физического. Он олицетворяет живое орудие в руках Господних. Именно руками царя Бог защищает свое наследие от врагов, что убивают тело и душу, и удерживает от грехов, применяя как силу слова, так и силу меча. Церковь говорит, что нужно молиться о царе-помазаннике, так как это христианский долг всех людей. Если отвергать законного помазанника Божьего, то не будет возможности совершить поступок веры по отклонению сатаны. Отсутствие молитвы об избраннике Господнем – путь к антихристу. Тот, кто отвергает помазанника Божьего, попадает в лапы сатаны, который своими руками создаст пародию на Вселенскую Православную Империю, то есть царство антихриста. Тому государству и его народу, что уверовали и приняли своего царя, уготовано воскресение и победа над всеми врагами.

Таким образом, помазанник Божий является царем избранного Всевышним народа. Он возводится на престол государства, чей народ выбрал Господь, и представляет собой Главу воинствующей Христовой Церкви. Православный царь – отец народа, его начальник, доброжелатель и защитник. Где есть глава государства, там есть и порядок, а из-за его потери часто бывают беды. И как в семье не может быть более одного отца, так и в государстве не может быть больше одного правителя.

Зачем помазывали священников и царей?

Помазание — ветхозаветный обычай. Оно означало ниспослание человеку даров Святого Духа для исполнения того, что превосходит естественные силы человеческие. Первым был помазан Моисеем его брат Аарон — для совершения священного служения, для молитвы к Богу за народ, для принесения жертв за грехи (см. Исх. 40: 12-15), а это было выше сил земного человека. Царей же первоначально в Израиле не было. Господь сам управлял Своим народом через пророков и судей, осуществляя теократию (см. Суд. 2: 18). Однако Он предрекает Моисею, что в Земле обетованной народ в какой-то момент захочет иметь над собой царя, «как и прочие народы». И вот иудеи приходят к последнему судье Самуилу, прося, чтобы тот поставил им царя. Оскорбленный недоверием народа Самуил начинает молиться и получает утешение от Господа: «Послушай голоса народа во всем ибо не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтоб Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8: 7) (т. е., желая царя, иудеи отвергают теократию). По указанию свыше Самуил предрекает, что царь, которого иудеи так хотят, будет тиран и потребует всех быть рабами ему: «восстанете тогда от царя вашего, которого вы избрали себе; и не будет Господь отвечать вам тогда» (1 Цар. 8: 18). Но народ не слушает Самуила, по-прежнему требуя царя, и получает неправедного царя Саула.

Здесь можно увидеть следующую закономерность: если народ живет праведно, исполняет закон (любит Бога и ближнего, слушая веления своей совести), то Господь будет Сам управлять таким народом, не важно, каким образом, через пророка Моисея, судей, царя или народное представительство. Если же народ нечестив, не любит Бога и ближнего, то, даже если у него будет царь, это его не спасет, Бог отвернется от него.
По повелению свыше Самуил помазывает Сула на царство: быть царем и управлять народом — дело также выше сил человеческих, возможное лишь благодаря помощи свыше. Саул должен был вести народ путем Господним, вслед за Моисеем, Иисусом Навином и судьями, но он с этим не справился. Ему были даны заповеди: иметь список закона, постоянно читать его, чтобы научиться страху Божьему и исполнять все слова закона, не уклоняясь от него «ни направо, ни налево» (см. Втор. 17: 18-20). Однако Саул восхитил священническое служение, для которого помазан не был, и был наказан лишением царства (см. 1 Цар. 13: 9-14). Вместо Саула был помазан Давид, в нем мы видим истинного царя, знаменитого кротостью (см. Пс. 131), проявлявшейся, по слову византийского богослова Евфимия Зигабена, в непамятозлобии и долготерпении. Давид показал, что, если царь слушает Бога, теократия возможна и при царском управлении.

Языческий атавизм

В Ветхом завете помазание совершал пророк или первосвященник. Для помазания использовалось благовонное миро (елей помазания), приготовлявшееся из корицы, смирны, кассии, елея и тростника (см. Исх. 30: 22). Из рога или иного сосуда оно выливалось на голову царя (см. 1 Цар. 10: 1; 16: 12-13; 3 Цар. 1: 39).
В Новом Завете все христиане имеют помазание от Господа. Ведь Сам Христос и есть Помазанник, на котором в совершенной степени почивают дары Первосвященника, Пророка и Царя. Его «помазал… Бог Духом Святым» (Деян. 10: 38). И от Отца Христос в день Святой Пятидесятницы привел в мир Тот же Дух Святой, Который, сходя на всех христиан, делает их «царями и священниками» (Откр. 1: 6), «родом избранным, царственным священством, народом святым» (1 Петр 2: 9). Каждый человек в таинстве крещения и миропомазания получает Дары Святаго Духа. Как писал впоследствии Тертуллиан, христиане носят имя Христа (сristi), именно потому что помазаны Святым Миром (Chrisma).
Высоту христианского призвания подчеркивало решительное отделение от мира, лежащего во зле и враждующего со Христом и Его Церковью. В первые века жизни Церкви мир прочно ассоциировался с Римской империей, с римским государством. Во времена гонений христианам было присуще стойкое убеждение в истинности и непреложности евангельских слов Христа: «…Я Царь… Царство Мое не от мира сего; если бы от мира сего было Царство Мое, то служители Мои подвизались бы за Меня, чтобы Я не был предан… но ныне Царство Мое не отсюда» (Ин. 18: 37).
После обращения римского императора Константина и издания им Миланского эдикта (313, легализация христианской веры) неожиданно все стало меняться. Обращение Константина было воспринято многими как проявление космической победы Христа над «князем мира сего» — ведь перед Христом склонялось то государство, которое доселе было главным носителем антихристовой злобы против Церкви. В результате Церковь столкнулась с рядом серьезных проблем. В 380 году император Феодосий провозгласил христианство государственной религией Римской империи. Напрашивалась аналогия с ветхозаветной теократией (как при царе Давиде). Но многие христианские императоры Рима, а позже и Константинополя, испытывали непрекращающееся воздействие идеологии римской дохристианской теократии, когда любые действия императора оправдывались тем, что он — посланец небес и всегда им останется. Государство в то время стремилось включить в себя Церковь, не меняясь существенно, не проникаясь по-настоящему идеалами Царства не от мира сего. Некоторыми императорами овладевало убеждение в том, что Господь вручил им царство, повелевая «пасти верное стадо Христово по примеру Петра, главы Апостолов» («Эклога» императора Льва III, первая половина VIII века). То есть получалось, что царство уже тождественно Церкви, император — священнику; однако земные государственные средства не могут быть тождественны благодатным церковным!

Разделение властей

Только после преодоления иконоборческого кризиса в IX веке Византийская империя смогла прийти к различению земного, ограниченного (т. е. царства), и сакрального, вечного (т. е. Церкви). Если раньше императорам было свойственно абсолютизировать государство, будто бы отображавшее на земле «божественный порядок», то теперь они стали относиться к своей империи уже как к «служительнице Христовой». Это проявилось в изображениях императоров: до VIII века мы видим императоров-триумфаторов, владык, не знающих пределов своей власти, хотя по наружности и христианских, затем же мы видим императора, склоняющегося в сознании ограниченности своей власти перед Христом, истинным царем. Император начинает видеть рядом с собой главу Церкви как самостоятельного владыку, равного ему в своем значении для христианской империи — как Аарона рядом с Моисеем (появляется даже такой иконографический сюжет: император и патриарх перед Скинией Завета). Император начинает понимать, что и его служение по-евангельски священно, закладываются основы истинной симфонии властей (символом которой делается византийский двуглавый орел, две главы которого означали государство и Церковь). Однако роли главы государства и главы Церкви в этой симфонии были определены не сразу.
«Внешним епископом Церкви» называл себя еще Константин (хотя это касалось его действительно внешней заботы о Церкви, показательно определение им себя в церковной структуре). Впоследствии за императором были закреплены даже некоторые черты священнослужителя. В поздней Византии император участвовал в литургии, на великом входе шел перед всеми, в определенный момент службы он, подобно диакону, кадил крестообразно престол, затем патриарха, потом патриарх кадил его.
Во время коронации (в поздней Византии и в России, начиная с Алексея Михайловича) император (царь) входил в алтарь царскими вратами и причащался вместе со священниками в алтаре (сразу после патриарха, до епископов и священников) — при открытых царских вратах. Однако последующие за Алексеем Михайловичем русские цари и императоры причащались в алтаре уже только при коронации. В XVIII веке эта традиция приобрела неожиданные формы: императрицы Анна Иоанновна (1730), Елизавета Петровна (1742) и Екатерина Алексеевна (1762) при коронации тоже входили в алтарь и причащались, как священники, у престола. При этом, например, смутившуюся Анну Иоанновну митрополит Феофан Прокопович буквально заставил взять Евхаристическую чашу в руки и причаститься из нее самостоятельно. Начиная с коронации Павла в 1797 году императрицы венчались на царство и миропомазывались уже только вместе с мужьями, причащаясь, как миряне, вне алтаря.
О духовной составляющей «священства» царя рассуждал митрополит Паисий Лигарид (XVII век). Говоря об идеальной симфонии властей, Паисий замечал: «Священство царствует над делами духовными; царство священноначальствует над гражданскими». То есть царь относится к своему царскому служению со священным трепетом — чтобы не погубить душу христианскую, но оказать ей всяческую заботу, милость, — как подобает священнику. Царь — не слепой блюститель закона, а милующий государь, на котором сбываются слова пророка и царя Давида: «Милость и истина сретостеся (встретятся)» (Пс. 84: 11). Не случайно в русском народе родились такие пословицы о царях: «Богат Бог милостию, государь — жалостию», «Кто Богу не грешен, царю не виноват!» и т. д. Конечно, быть милостивым — призвание всякого христианина. Но царь поставлен от Бога и миропомазан на царство, чтобы напоминать, что и в мирской жизни это возможно.

История чина

Помазание миром царей в Новозаветной истории воспринималось как некое возобновление заветов крещения, восстановление подлинного христианина в качестве примера для подражания, напоминание о Царстве не от мира сего. Само помазание возникает лишь в VII веке, чин венчания без помазания складывается ранее — к IV веку, а до этого провозглашенного императора просто поднимали на щитах, император выступал с речами и обещаниями перед солдатами и народом, как это было в Древнем Риме. Первым императором, венчавшимся на царство, был в IV веке Юлиан Отступник (тогда еще не отступившийся). Лучший солдат войска надел (увенчал) его голову царским венцом.
Церковь начинает участвовать в коронации с середины V века. После провозглашения и поднятия на щите нового императора в царской порфире проводили во внутреннее помещение, скрытое от посторонних, где епископ или патриарх молился о нем и возлагал на его главу царскую диадему. Император давал клятву беречь святую веру, заботиться о мире, благосостоянии империи и Церкви, читал Символ веры.
Начиная с VII века на шит императоров не поднимают, а основное значение получает церковное венчание в храме Святой Софии при огромном стечении народа, восклицающего: «Свят, Свят, Свят! Слава в вышних Богу и на земле мир!» Со временем венчание на царство включается в Божественную литургию. Таким образом, император предстает как избранник Божий именно в христианской традиции, идущей из Ветхого Завета (возглас «Свят, Свят, Свят!» отсылает к книге пророка Исайи (6: 3)). Хотя помазание как таковое еще не совершается, император во время венчания являет образ идеального христианина — истинного царя и священника по церковной благодати, сообщаемой через патриарха.
Традиция помазывать на царство приходит в Константинополь с Запада. По всей видимости, у вестготов первым был помазан на царство король-узурпатор Сисенанд (631-636), стремившийся к церковной легитимации своей власти и, очевидно, нуждавшийся в особой форме выражения ее законности, которая в традиции христианства восходит еще к Ветхому Завету. Вестготский король избирался представителями знати, получал одобрение народа, а затем перед помазанием давал клятву народу защищать христианство, не нарушать законы и отделять свою личную собственность от государственной. Присутствовавшие обещали королю хранить верность и заботиться о благополучии народа, отечества и короля. Исследователи отмечают в такой обоюдности клятв воспроизведение отношений между дружинниками и конунгом еще в германской древности.
Со временем установилась традиция императорской коронации и помазания в Германской империи (помазывал уже сам папа), а также во Франции, Шотландии и ряде других стран (помазывали местные епископы).

Вслед за Западом

Постепенно миропомазание появляется в Византии. В 1204 году крестоносцы захватили Константинополь и, основывая вместо Византийской Латинскую империю, миропомазали и короновали в Святой Софии латинского императора Балдуина Фландрского. Уже в 1208 году в Никее помазание при венчании на царство повторил грек Феодор Ласкарь — император возникшей на развалинах Византийской Никейской православной империи.
Из Византии Русь восприняла сначала в XV веке венчание на царство, а в конце XVI века и миропомазание царя. В 1498 году был повенчан по византийскому обряду Димитрий — внук Ивана III, а в 1547 году по чину венчания Димитрия — Иван Грозный. Кстати, есть мнение, что миропомазание царя тогда не было совершено, а первым миропомазанным царем стал в 1584 году Феодор Иоаннович.
В России, из-за отсутствия правильных исторических и богословских представлений о чине и смысле византийского помазания, над царем в конце литургии со словами «Печать Дара Духа Святаго» стали совершать повторное таинство миропомазания (с некоторыми уточнениями: помазывалось чело, уши, перси, плечи и обе стороны рук, а Алексею Михайловичу помазали даже бороду — по слову псалмопевца: «Яко миро на главе, сходящее на браду, браду Аароню» (Пс. 132: 2)). В Византии совершалось только помазание чела, причем, что важно, помазание царя не имело значения таинства (историки считают возможным говорить в отношении императорской коронации скорее о таинстве рукоположения — поскольку византийский император принимал некоторые черты священнослужителя).
Русские богословы уже в XIX веке пытались как-то оправдать вторичное миропомазание царя и говорили либо о том, что это не таинство, либо — что это высшая степень таинства миропомазания: так же как бывают различные степени таинства рукоположения (в диакона, иерея, епископа). Апологеты цезаропапизма (считавшие главой Церкви императора) хотели бы, наоборот, видеть в этом таинство посвящения в главу Церкви, подобно Христу. Справедливости же ради стоит сказать, что повторное совершение миропомазания как таинства нельзя считать каноничным.

Версия для печати

Тэги: Обряд Политика История

О миропомазании Царей

Помазание царей святым миром (благовонным маслом особого состава) имеет свое основание в прямом повелении Божием. Об этом часто говорит Священное Писание, сообщая о помазании пророками и первосвященниками ветхозаветных царей в знак дарования им особой благодати Божией для богоугодного управления народом и царством. Православный катехизис свидетельствует, что «миропомазание есть таинство, в котором верующему при помазании священным миром частей тела во имя Святаго Духа, подаются дары Святаго Духа, возращающие и укрепляющие в жизни духовной».

Над каждым верующим это таинство совершается лишь единожды — сразу после крещения. Начиная с Грозного, русский царь был единственным человеком на земле, над кем Святая Церковь совершала это таинство дважды — свидетельствуя о благодатном даровании ему способностей, необходимых для нелегкого царского служения. Таинство миропомазания сообщало благодатные дары для несения Царского служения, и благодать сия почитается столь сильной, что, подобно пострижению в монашеский чин, с ним Церковью связывается полное прощение всех до того совершенных грехов.

12-е правило Анкирского поместного собора говорит: «Прежде крещения идоложертвовавших и потом крестившихся рассуждено производити в чин Священный, яко омывших грех». К этому правилу приложено в официальном сборнике правил Православной Церкви руководственное толкование канониста XII века Вальсамона, из которого явствует, какую силу усвояет Церковь таинству миропомазания. Вот что он говорит: «Пользуясь настоящим правилом, Св. Патриарх Полиевит раньше исключил из Священной ограды Святейшей Божьей Церкви Императора Иоанна Цимисхия, как убийцу Императора Никифора Фоки, а потом принял его. Ибо вместе с Св. Синодом в состоявшемся в то время соборном постановлении, которое хранится в архивах хартофилакса, признал, что как помазание при Святом крещении прощает совершенные до того времени грехи, какие бы то ни было, так, само собой разумеется, и помазание на царство прощает совершенное ранее Цимисхием убийство. …Через призвание Святого Духа… и затем на основе правил 19 Никейского Собора, 9 и 11 Неокесарийского и 27 правила Святого Василия Великого …помазание Царей изглаживает все грехи, совершенные до …помазания, какие бы то ни было…»

Следует понимать, что Таинство Миропомазания совершается только в том случае, если оно преподается избраннику Бога, а не человеков. Например, при венчании на царство Бориса Годунова, Шуйского и Лжедмитриев ни Таинства Венчания, ни Таинства Миропомазания не происходило, не смотря на то, что и обряд Венчания был соблюден, и миром их мазали патриархи. Ибо эти самозванцы не являлись законными (природными) Царями. Судьба же их, так же как и тех Архиереев, кто над ними, якобы, совершал Таинства Венчания на царство и Помазания миром, очень и очень печальна и в земной их жизни, и в загробной! Все они были ворами власти у Царя, у природного Богопомазанника Михаила Федоровича Романова. И никакого призвания Святого Духа на головы самозванцев не происходило, а своими незаконными призываниями Святого Духа патриархи хулили Таинства Церкви. А потому стяжали горящие уголья на свои головы (Рим. 12,20).

Миропомазание, сообщающее особую благодать Святого Духа, и произнесение слов «Свят, Свят, Свят» показывает, что с возведением Государя народа Божьего в Царский сан Церковь связывала принятие его в особый чин, отличный от мирян. Этот чин сообщал особые права, как например, причащение отдельно Тела и Крови Христовых, вхождение в алтарь через Царские врата, права субсидиарного законодательства и участие в делах Церкви. Но и возлагал особые обязанности — быть в мире представителем Церкви и защитником вселенской древнехристианской истины. Этот же церковный чин призван был ограждать Царя от происков всяких врагов. Подобно монашескому чину, Царский чин в Церкви, являя отречение от личной жизни (тяжелый крест Царского служения), выделяет носителя его из среды мирян; но в то время как там это отречение делается во имя сораспятия Христу, здесь оно совершается во имя подвига для других, ради дарования им безмятежного жития и примера нравственного величия. Царь Грозный прекрасно это понимал, когда, заботился о возведении себя в Царский сан компетентной властью…

С тех пор Великий Князь Московский во всех сношениях своих стал с полным правом именоваться Царем. Вселенский патриарх не сразу смирился с тем, что всемирный центр истинной веры – Православия – 16 января 1547 года переместился из Константинополя в Москву. Только в 1561 году, через 14 лет, Константинопольский патриарх Иосаф признал действительным Венчание на Царство Иоанна Васильевича Грозного, совершенное митрополитом Макарием Московским. Грамота о соборном признании Царского достоинства Иоанна Васильевича всеми Восточными патриархами была торжественно доставлена Иоанну в сентябре 1562 года Евгрипским митрополитом. «Он привез от Константинопольского патриарха три отдельные грамоты и с ними вместе книгу Царского Величества, то есть чин Царского Коронования в руководство для всех будущих Коронований. Именно оттуда и стали делаться все дополнения, которые постепенно стали входить в чин Коронования русских Государей до тех пор, пока к концу XVII века этот чин не сложился окончательно и во всех своих подробностях».

Именно тот факт, что была прислана книга Царского Величества, и свидетельствует о том, что Восточные патриархи поняли и приняли волю Всемогущего Бога: теперь Богоизбранным Народом, Иаковом, является Русский Народ; Великий же Князь этого Народа является Богопомазанником, а потому Он есть Глава земной Церкви («браздодержатель ея»), и это Ему Господь благословил пасти Наследие Свое, Израиль.

После Венчания на Царство Христолюбивого Царя Иоанна Грозного духовный центр Вселенского Православия переместился в Москву, и Москва теперь есть Третий Рим; теперь Царство Русского Народа обладает наибольшим подобием Царства Небесного, ибо земная икона Царства Небесного строится отныне русским Царем Давидом, и завершена эта земная икона будет русским Царем-победителем.

«В одной грамоте …патриарх пишет, что не имеет другого прибежища, кроме русского Самодержца…» Две другие грамоты подписаны полным Собором верховных святителей – кроме патриарха еще тридцатью шестью митрополитами, и датированы 7 индикта лета 1561. В одной из них сообщается, что повелено молиться о здравии Иоанна, как о Царе и Государе всех православных христиан.

«Отныне и впредь записали мы имя Твое как Царя вернейшего и православного в наших церковных Службах и взываем дерзновенно к Богу: подаждь, Господи, многолетнее здравие Благоверному Царю нашему Иоанну, как и прежним древним Царям. Не только в одной Константинопольской Церкви, но и по всем Церквам митрополичьим будем молить Бога о имени Твоем, да будешь и Ты между царями, как Равноапостольный и приснославный Константин, который в начале Своего царствия роздал милостыню по всем Церквам, дабы поминали имя Его во святых диптихах.”

Как видно, полный Собор верховных святителей православной Церкви (христиане различных национальностей и подданные различных царств и государств) повелел в своих церковных службах уже с середины XVI века молиться за Российских Царей и Императоров, как за своих Царей-Богопомазанников, как это было при святом равноапостольном и приснославном Константине Великом.

Убийство Помазанника Божия

Валентин Серов. Портрет Императора Николая II. 1900 г.

Святой Царь Николай II воспринимается нами сегодня как ангел, посланный Богом на землю накануне апокалиптических бурь в России и во всём мире. Он был дан, чтобы явить образец православного Государя на все времена, чтобы показать, чего мы лишаемся, теряя православную монархию. Вместо Помазанника Божия Россия получила помазанников сатанинских. Всё перевернулось, всё тут же смело. Всякие попытки удержать распад были напрасны. Даже либерал В. Набоков вынужден был констатировать, что как только восторжествовала «полная законность и справедливость», о которой мечтали либералы, тут-то и началось самое страшное кровавое беззаконие.

Убийство Царя Николая Александровича является, может быть, центральным событием истории XX столетия. Оно было подготовлено, как писал архимандрит Константин Зайцев, тем, что «мистического трепета перед Царской властью и религиозной уверенности, что Царь-Помазанник несёт с собой благодать Божию, от которой нельзя отпихиваться, заменяя её своими домыслами, уже не было, это исчезло». Как, добавим, ещё раньше исчезло во всём остальном мире.

Это не в один день произошло, и не в период правления Государя Николая Александровича началось. Уже в программе декабристов обязательным пунктом было уничтожение Царского рода, а английская и французская революции решили эту проблему ещё раньше. Идея строительства земного царства с отвержением Небесного постепенно развивается в глубине веков и в перспективе неминуемо должна отождествляться с последними апокалиптическими событиями истории. Нелепо обвинять, как это делают историки-прогрессисты, во всех бедах нашего святого Царя. Как будто не было ещё до его царствования нигилистов, как будто не подвергалась в последний период жизнь верных слуг Царя и Отечества каждодневной опасности от террористов, как будто не пророчествовали святые Игнатий Брянчанинов, Феофан Затворник и Иоанн Кронштадтский о скорой и страшной катастрофе за грехи русского народа! Но на самом деле всё начинается гораздо раньше.

Русская Церковь знает такой вид святости, как страстотерпчество: прославляет тех, кто терпел страдания. В сердце русского народа святые князья-страстотерпцы занимают особое место. Они были замучены как будто не за исповедание своей веры, а стали жертвами политических амбиций, вызванных кризисом власти. Но это было страданием за верность Христу – за Христа! Поражает сходство их невинной смерти со страданиями Спасителя. Как Христос в Гефсимании, первые русские мученики Борис и Глеб были захвачены хитростью, но не проявили никакого сопротивления, несмотря на готовность их приближённых спасти их. Как Христос на Голгофе, они молились за своих палачей. Как Спаситель в предсмертной муке, они испытывали искушение поступить по своей воле, и, как Он, отвергли его. В сознании юной Русской Церкви это соединилось с образом той невинной жертвы, о которой говорит пророк Исаия: «как овца, Он был веден на заколение, и как непорочный агнец перед стрегущим его, безгласен». «Повар же Глеба по имени Турчин, — пишет летописец, — зарезал его, как ягненка». Точно такими же страстотерпцами были князья киевский и черниговский Игорь, тверской князь Михаил, царевич Дмитрий Угличский, и князь Андрей Боголюбский. В страданиях и смерти этих святых есть многое, объединяющее их с судьбой Царственных мучеников. И в обстоятельствах смерти святого князя Игоря, в том, что он был убит, когда не мог уже угрожать ничьей власти, в предсмертной молитве перед иконой Божией Матери, есть что-то до боли роднящее его с екатеринбургским пленником. Та же скорбь, и та же молитва, которой молились Царственные мученики за последним богослужением, те же наглые издевательства разнузданной стражи и звериная ярость толпы, как при убийстве святых князей Игоря, Михаила и Андрея, тот же ужас, вплоть до поразительного, более чем только внутреннего, совпадения подробностей. Кажется, вслушайся, и услышишь в глубине древних веков, как эхо, гремящие выстрелы наганов из подвала Ипатьевского дома. То же надругательство над мёртвыми телами и сатанинское неистовство, с которыми уничтожалась всякая память о них, и даже о доме, где произошло преступление.

Присутствие «тайны беззакония» зримо даже во внешних обстоятельствах екатеринбургского злодеяния. Как отмечал еще генерал Дитерихс, династия Романовых началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась в Ипатьевском доме города Екатеринбурга. Слугами веельзевула, которые скоро будут строить общественные туалеты на месте алтарей и взорванных храмов, сознательно было выбрано и место, и день преступления, совпавший с днем памяти святого Андрея Боголюбского – того князя, который если не по имени, то по существу был первым русским Царём.

Враги прекрасно понимали, что уничтожение «всей великой ектении», по выражению Ленина и Троцкого, явится поруганием той клятвы верности перед Крестом и Евангелием, которой поклялся русский народ на соборе 1613 года, строить жизнь во всех её сферах, в том числе государственной и политической, на христианских принципах.

Миллионы православных христиан в России, отрекшихся от своей веры, участвовали в этом преступлении. Великие революции, которые являются попытками временного «спасения» человечества – не должны ли они, приходя к логическому завершению, стать войной не только против Помазанника Божия, но и против всей Церкви, стремлением освободиться от всех форм священного и даже, в конце концов, от правды и справедливости? И действительно, после революции в России Церковь предстала для многих уже как устаревший институт, осуждённый на исчезновение.

Весь смысл революции 1917 года в этом. Здесь происходит экзамен человеческой цивилизации, и потому все силы зла были напряжены в противостоянии православной монархии. Разве случайно, что именно коммунистическая, марксистско-ленинская идеология, в конечном счёте, со всей ненавистью обрушилась на Помазанника Божия? Это было предельное выражение хилиастического лжеучения с надеждой на земное царство. А второй эшелон его наступает сейчас с отменой всех нравственных препятствий для достижения земного счастья. И долго нам ещё предстоит осознавать, что не только цареубийство, но и детоубийство, начало уничтожения и разорения миллионов христианских семей, означает это событие века.

***

Говоря о святости Царя Николая Александровича, мы обычно имеем в виду его мученический подвиг, связанный, разумеется, со всей его благочестивой жизнью. Но следовало бы внимательнее всмотреться именно в подвиг его отречения – подвиг исповедничества. Мы не раз говорили о том, что здесь раскрылся его подвиг смиренного принятия воли Божией. Но исключительное значение имеет и то, что это подвиг сохранения в чистоте церковного учения о православной монархии. Чтобы яснее это понять, вспомним, кто добивался отречения Государя. В первую очередь — те, кто добивался поворота русской истории к европейской демократии или, по крайней мере, к конституционной монархии. Социалисты и большевики явились уже следствием и крайним проявлением материалистического понимания истории.

Известно, что многие из тогдашних разрушителей России действовали во имя её созидания. Среди них много было по-своему честных, мудрых людей, которые уже тогда искали, «как обустроить Россию». Но это была, как говорит Писание, «мудрость земная, душевная, бесовская». Камень, который отвергли тогда строители, был Христос и Христово помазание.

Помазание Божие означает, что земная власть Государя имеет источником Божественную. Отречение от православной монархии было отречением от Божественной власти. От власти на земле, которая призвана направлять общее течение жизни к духовным и нравственным целям – к созданию условий, максимально благоприятных для спасения многих, власти, которая «не от мира сего», но служит миру именно в этом, высшем смысле. Разумеется, «любящим Бога все содействует ко благу», и Церковь Христова совершает спасение при любых внешних условиях. Но тоталитарный режим и, в особенности, демократия создают атмосферу, в которой, как мы видим, среднему человеку не выжить.

И предпочтение иного рода власти, обеспечивающей прежде всего земное величие, жизнь по своей, а не Божией воле, по своим похотям (что называется «свободой») не может не привести к восстанию на Богом установленную власть, на Помазанника Божия. Они хотели показать, что вся власть принадлежит им, вне зависимости от какого-то Бога, а благодать и истина Помазанника Божия нужны только для украшения того, что им принадлежит. Это означало бы, что любое беззаконие, которое совершит эта власть, будет совершаться как бы по прямому благословению Божию. Это был сатанинский замысел – осквернить благодать, смешать истину с ложью, сделать бессмысленным, декоративным помазание Христово. Создалась бы та «внешняя видимость», в которой, по слову святителя Феофана Затворника, раскрывается «тайна беззакония». Если Бог становится внешним, то и православная монархия, в конце концов, становится только украшением нового мирового порядка, переходящего в царство антихриста. И пока существует человеческая история, враг никогда не оставит этого замысла.

Царь не отступил от чистоты помазания Божия, не продал Божественного первородства за чечевичную похлёбку земного могущества. Смысл отречения Государя – спасение идеи христианской власти, и потому в нём надежда на спасение России, через отделение тех, кто верен данным Богом принципам жизни, от тех, кто неверен, через очищение, которое наступает в последующих событиях. Как до революции, так и теперь главная опасность заключается во «внешней видимости». Многие верят в Бога, в Его Промысл, стремятся установить православную монархию, но в сердце своём полагаются на земную силу: на «коней и на колесницы». Пусть, говорят они, всё будет как самый прекрасный символ: крест, трёхцветное знамя, двуглавый орёл, а мы будем устраивать своё, земное, по нашим земным понятиям. Но мученическая кровь Царя обличает отступников, как тогда, так и теперь.

Можно делать какой угодно исторический, философский, политический анализ, но духовное видение всегда важнее. Нам известны эти пророчества многих наших святых, которые понимали, что никакие экстренные, внешние государственные меры, никакие репрессии, никакая самая искусная политика не в состоянии изменить ход событий, если не будет покаяния у русского народа. Подлинно смиренному уму святого Царя Николая было дано увидеть, что это покаяние будет дано дорогой ценой. Все остальные рассуждения в этом свете исчезают как дым.

***

Все наказания – лекарства, и чем горше болезнь, тем больнее врачевание. Мы более всего страшимся сегодня утраты независимости России, и это понятно. Но не следует путать следствие с причинами: все самые ужасные, самые разорительные иноземные нашествия – будь то Батый, Наполеон или Гитлер – ничто по сравнению с полчищами бесов, заполняющими всё в народе.

В событии отречения Государя по сути преломляются все главные события священной истории, смыслом которых всегда является одна и та же тайна. Для чего было египетское рабство и вавилонский плен богоизбранного народа, если не для того, чтобы всё упование его было на единого Бога? Что означала римская оккупация Израиля во времена земной жизни Спасителя? То же, что и октябрьская революция 1917 года с её искушением земного благополучия без Бога.

В том-то и дело, что желание сохранить православную монархию любой ценой ничем не отличается от того безбожия, которое обнаружилось в насильственном её уничтожении. Это была бы та же попытка найти твёрдую опору помимо Бога – эта опора всегда, по слову пророка, оказывается «подпорою тростниковою» – «когда они ухватились за тебя рукою, ты расщепился и все плечо исколол им, и когда они оперлись на тебя, ты сломался и изранил все чресла их» (Иез. 29, 7).

* * *

Как говорил в 1932 году святитель Николай (Велимирович), «русские в наши дни повторили Косовскую битву. Если бы Царь Николай прилепился к царствию земному, царству эгоистических мотивов и мелочных расчётов, он бы, по всей вероятности, и сегодня сидел на своем троне в Петербурге. Но он прилепился к Царствию Небесному, к Царству небесных жертв и евангельской морали, и из-за этого лишился жизни сам, и чада его, и миллионы собратьев его. Еще один Лазарь и еще одно Косово!»

Своим подвигом страстотерпчества Царь посрамил, во-первых, демократию – «великую ложь нашего времени», по выражению К.П. Победоносцева, когда все определяется большинством голосов, и, в конце концов, теми, кто громче кричит: «Не Его хотим, но Варавву» – не Христа, но антихриста. И, во-вторых, в лице ревнителей конституционной монархии он обличил всякий компромисс с ложью – не менее великую опасность нашего времени.

Были у нас выдающиеся Цари: Петр I, Екатерина Великая, Николай I, Александр III, когда Россия достигла расцвета с великими победами и благополучным царствованием. Но Царь-мученик Николай есть свидетель истинной православной государственности, власти, построенной на христианских принципах.

Главный духовный смысл сегодняшних событий – итог минувшего XX века – всё более успешные усилия врага, чтобы «соль потеряла силу», чтобы высшие ценности человечества превратились в пустые, красивые слова. Если возможно покаяние народа (а не разговор о покаянии), то оно возможно только благодаря той верности Христовой благодати и истине, которую явили Царственные мученики и все новые мученики и исповедники Российские.

Тот же свет присутствует в пророческом завещании Царя, переданном его дочерью, о том, что зло, которое сейчас в мире (то есть, революция 1917 года), будет еще сильнее (то, что происходит сегодня), но не зло победит, а любовь, и в крестной молитве родной сестры Царицы за весь русский народ: «Господи, прости им, не знают, что творят». Только благодаря этой верности, этому свету есть среди беспросветности наших дней надежда, которая не постыжает.

— 34 —

Наиболее часто рабов отпускали по завещанию. Нередко их при этом наделяли движимым и недвижимым имуществом и устраивали их личные судьбы. Закон поощрял мягкость в обращении с рабами. Однако участь их была весьма различной. Были среди них любимчики и советчики, рабы — воспитатели детей, няньки и дядьки, рабыни-наложницы. Рабы, соратники или оруженосцы, сопровождали аристократов в походах. Смерть любимого раба может сокрушить сердце скорбью, говорил Кекавмен, полководец XI в., написавший поучение детям. Однако доля большинства рабов была тяжкой и позорной. Случаи самоубийства среди рабов происходили нередко: иной рабыне, разбившей вазу, смерть казалась менее страшной, чем гнев хозяина или хозяйки. Рабы мечтали о том, чтобы стать зависимыми крестьянами париками.

Как во всякой стране старой цивилизации, в Византии имелся широкий слой людей умственного труда. В основном это были служащие государственных и церковных учреждений. Представители свободных профессий, т. е. собственно византийская интеллигенция, составляли меньшинство.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *