Акафист слава богу за

Акафист Слава Богу за всё

Благодарственная молитва – акафист Слава Богу за всё. В этой статье Вы сможете найти полный текст с ударениями.

Акафист – это особый жанр церковной гимнографии, представляющий собой хвалено-благодарственную песнь. Акафист “Слава Богу за всё!” изначально написали на русском языке, его текст в 70-е годы XX столетия передавали друг другу из рук в руки, написанным на обычной бумаге, из-за чего существуют разночтения в чтениях акафиста. Его автором является митрополит Трифон, а написан акафист “Слава Богу за всё!” был после революции. Митрополит Трифон пережил суровые годы гонения на Церковь, а его акафист стал духовным завещанием для людей, знавших и любивших его. “Слава Богу за всё!” – слова этого церковного гимна митрополит Трифон написал незадолго до своей кончины. Когда-то, в далеком 1924 году безвинно осужденный и приговоренный к расстрелу через смертную казнь митрополит Петроградский Вениамин (Казанский) тоже закончил свое выступление фразой “слава Богу за всё!”. Этот духовный подвиг долгие годы служит примером всем, кто находит силы благодарить Господа за все, что нам дается. Ведь и страдания Господь обращает во благо человеку.

Кондак 1

Нетленный Царю веков, содержащий в деснице Своей все пути жизни человеческой силою спасительного промысла Твоего, благодарим Тя за все ведомые и сокровенные благодеяния Твоя, за земную жизнь и за небесные радости Царства Твоего будущего. Простирай нам и впредь Твои милости, поющим: Слава Тебе, Боже, во веки.

Икос 1

Слабым беспомощным ребенком родился я в мир, но Твой Ангел простер светлые крылья, охраняя мою колыбель. С тех пор любовь Твоя сияет на всех путях моих, чудно руководя меня к свету вечности. Славно щедрые дары Твоего Промысла явлены с первого дня и доныне. Благодарю и взываю со всеми, познавшими Тя:
Слава Тебе, призвавшему меня к жизни;
Слава Тебе, явившему мне красоту вселенной.
Слава Тебе, раскрывшему предо мною небо и землю как вечную книгу мудрости;
Слава Твоей вечности среди мира временного.
Слава Тебе за тайные и явные милости Твои;
Слава Тебе за каждый вздох грусти моей.
Слава Тебе за каждый шаг жизни, за каждое мгновение радости;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 2

Господи, как хорошо гостить у Тебя: благоухающий ветер, горы, простертые в небо, воды, как беспредельные зеркала, отражающие золото лучей и легкость облаков. Вся природа таинственно шепчется, вся полна ласки, и птицы и звери носят печать Твоей любви. Благословенна мать-земля с ее скоротекущей красотой, пробуждающей тоску по вечной отчизне, где в нетленной красоте звучит: Аллилуйя!

Икос 2

Ты ввел меня в эту жизнь, как в чарующий рай. Мы увидели небо, как глубокую синюю чашу, в лазури которой звенят птицы, мы услышали умиротворяющий шум леса и Сладкозвучную музыку вод, мы ели благоуханные и сладкие плоды и душистый мед. Хорошо у Тебя на земле, радостно у Тебя в гостях.
Слава Тебе за праздник жизни;
Слава Тебе за благоухание ландышей и роз.
Слава Тебе за сладостное разнообразие ягод и плодов;
Слава Тебе за алмазное сияние утренней росы.
Слава Тебе за улыбку светлого пробуждения;
Слава Тебе за земную жизнь, предвестницу небесной.
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 3

Силою Духа Святого обоняет каждый цветок, тихое веяние аромата, нежность окраски, красота Великого в малом. Хвала и честь животворящему Богу, простирающему луга, как цветущий ковер, венчающему поля золотом колосьев и лазурью васильков, а души – радостью созерцания. Веселитесь и пойте Ему: Аллилуйя!

Икос 3

Как Ты прекрасен в торжестве весны, когда воскресает вся тварь и на тысячи
ладов радостно взывает к Тебе: Ты источник жизни, Ты победитель смерти. При свете месяца и песне соловья стоят долины и леса в своих белоснежных подвенечных уборах. Вся земля – невеста Твоя, она ждет Нетленного Жениха. Если Ты траву так одеваешь, то как же нас преобразишь в будущий век воскресения, как просветятся наши тела, как засияют наши души!
Слава Тебе, изведшему из темноты земли разнообразные краски, вкус и аромат;
Слава Тебе за радушие и ласку всей природы.
Слава Тебе за то, что Ты окружил нас тысячами Твоих созданий;
Слава Тебе за глубину Твоего разума, отпечатленного во всем мире.
Слава Тебе, благоговейно целую следы Твоей незримой стопы;
Слава Тебе, зажегшему впереди яркий свет вечной жизни.
Слава Тебе за надежду бессмертной идеальной нетленной красоты;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 4

Как Ты услаждаешь думающих о Тебе, как животворно святое Слово Твое, мягче елея и сладостнее сот беседа с Тобой. Окрыляет и живит молитва к Тебе; каким трепетом наполняется сердце и как величава и разумна становится тогда природа и вся жизнь! Где нет Тебя – там пустота. Где Ты – там богатство души, там живым потоком изливается песнь: Аллилуйя!

Икос 4

Когда на землю сходит закат, когда воцаряется покой ночного сна и тишина угасающего дня, я вижу Твой чертог под образом сияющих палат и облачных сеней зари. Огонь и пурпур, золото и лазурь пророчески говорят о неизреченной красоте Твоих селений, торжественно зовут: пойдем к Отцу!
Слава Тебе в тихий час вечера;
Слава Тебе, излившему миру великий покой.
Слава Тебе за прощальный луч заходящего солнца;
Слава Тебе за отдых благодатного сна.
Слава Тебе за Твою благость во мраке, когда далек весь мир;
Слава Тебе за умиленные молитвы растроганной души.
Слава Тебе за обещанное пробуждение к радости вечного невечернего дня; Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 5

Не страшны бури житейские тому, у кого в сердце сияет светильник Твоего огня. Кругом непогода и тьма, ужас и завывание ветра. А в душе у него тишина и свет: там Христос! И сердце поет: Аллилуйя!

Икос 5

Я вижу небо Твое, сияющее звездами. О, как Ты богат, сколько у Тебя света! Лучами далеких светил смотрит на меня вечность, я так мал и ничтожен, но со мною Господь, Его любящая десница всюду хранит меня.
Слава Тебе за непрестанные заботы обо мне;
Слава Тебе за промыслительные встречи с людьми.
Слава Тебе за любовь родных, за преданность друзей;
Слава Тебе за кротость животных, служащих мне.
Слава Тебе за светлые минуты моей жизни;
Слава Тебе за ясные радости сердца.
Слава Тебе за счастье жить, двигаться и созерцать;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 6

Как Ты велик и близок в мощном движении грозы, как видна Твоя могучая рука в изгибах ослепительных молний, дивно величие Твое. Глас Господень над полями и в шуме лесов, глас Господень в рождестве громов и дождей, глас Господень над водами многими. Хвала Тебе в грохоте огнедышащих гор. Ты сотрясаешь землю, как одежду. Ты вздымаешь до неба волны морские. Хвала смиряющему человеческую гордыню, исторгающему покаянный вопль: Аллилуйя!

Икос 6

Как молния, когда осветит чертоги пира, то после нее жалкими кажутся огни светильников – так Ты внезапно блистал в душе моей во время самых сильных радостей жизни. И после молниеносного света Твоего какими бесцветными, темными, призрачными казались они. Душа гналась за Тобою.
Слава Тебе, край и предел высочайшей человеческой мечты!
Слава Тебе за нашу неутолимую жажду Богообщения.
Слава Тебе, вдохнувшему в нас неудовлетворенность земным;
Слава Тебе, облекшему нас тончайшими лучами Твоими.
Слава Тебе, сокрушившему власть духов тьмы, обрекшему на уничтожение всякое зло;
Слава Тебе за откровения Твои, за счастье чувствовать Тебя и жить с Тобою.
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 7

В дивном сочетании звуков слышится зов Твой. Ты открываешь нам преддверия грядущего рая и мелодичность пения в гармоничных тонах, в высоте музыкальных красок, в блеске художественного творчества. Все истинно прекрасное могучим призывом уносит душу к Тебе, заставляет восторженно петь: Аллилуйя!

Икос 7

Наитием Святого Духа Ты озаряешь мысль художников, поэтов, гениев науки. Силой Сверхсознания они пророчески постигают законы Твои, раскрывая нам бездну творческой премудрости Твоей. Их дела невольно говорят о Тебе: о, как Ты велик в Своих созданиях, о, как Ты велик в человеке.
Слава Тебе, явившему непостижимую силу в законах вселенной;
Слава Тебе, вся природа полна законов Твоего бытия.
Слава Тебе за все открытое нам по благости Твоей;
Слава Тебе за то, что Ты сокрыл по мудрости Твоей.
Слава Тебе за гениальность человеческого ума;
Слава Тебе за животворящую силу труда.
Слава Тебе за огненные языки вдохновения;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 8

Как близок Ты во дни болезни, Ты Сам посещаешь больных, Ты Сам склоняешься у страдальческого ложа, и сердце беседует с Тобой. Ты миром озаряешь душу во время тяжких скорбей и страданий, Ты посылаешь нежданную помощь. Ты утешаешь, Ты любовь испытующая и спасающая, Тебе поем песнь: Аллилуйя!

Икос 8

Когда я в детстве первый раз сознательно призвал Тебя, Ты исполнил мою молитву, и душу осенил благоговейный покой. Тогда я понял, что Ты – благ и блаженны прибегающие к Тебе. Я стал призывать Тебя снова и снова, и ныне зову:
Слава Тебе, исполняющему во благих желания мои;
Слава Тебе, бодрствующему надо мной день и ночь.
Слава Тебе, врачующему скорби и утраты целительным течением времени;
Слава Тебе, с Тобою нет безнадежных потерь. Ты даруешь всем вечную жизнь.
Слава Тебе, Ты одарил бессмертием все доброе и высокое, Ты обещал желаемую встречу с умершими;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 9

Отчего вся природа улыбается во дни праздников? Отчего тогда в сердце разливается дивная легкость, ни с чем земным не сравнимая, и самый воздух алтаря и храма становится светоносным? Это веяние благодати Твоей, это отблеск Фаворского света; тогда и небо и земля хвалебно поют: Аллилуйя!

Икос 9

Когда Ты вдохновлял меня служить ближним, а душу озарял смирением, то один из бесчисленных лучей Твоих падал на мое сердце, и оно становилось светоносным, как железо в огне. Я видел Твой таинственный, неуловимый Лик.
Слава Тебе, преобразившему нашу жизнь делами добра;
Слава Тебе, запечатлевшему несказанную сладость в каждой заповеди Твоей.
Слава Тебе, явно пребывающему там, где благоухает милосердие;
Слава Тебе, посылающему нам неудачи и скорби, дабы мы были чуткими к страданиям других.
Слава Тебе, положившему великую награду в самоценности добра;
Слава Тебе, приемлющему высокий порыв.
Слава Тебе, возвысившему любовь превыше всего земного и небесного;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 10

Разбитое в прах нельзя восстановить, но Ты восстанавливаешь тех, у кого истлела совесть, Ты возвращаешь прежнюю красоту душам, безнадежно потерявшим ее. С Тобой нет непоправимого. Ты весь любовь. Ты – Творец и Восстановитель. Тебя хвалим песнью: Аллилуйя!

Икос 10

Боже мой, ведый отпадение гордого ангела Денницы, спаси меня силою благодати, не дай мне отпасть от Тебя, не дай усомниться в Тебе. Обостри слух мой, дабы во все минуты жизни я слышал Твой таинственный голос и взывал к Тебе, вездесущему:
Слава Тебе за промыслительное стечение обстоятельств;
Слава Тебе за благодатные предчувствия.
Слава Тебе за указание тайного голоса;
Слава Тебе за откровения во сне и наяву.
Слава Тебе, разрушающему наши бесполезные замыслы;
Слава Тебе, страданиями отрезвляющему нас от угара страстей.
Слава Тебе, спасительно смиряющему гордыню сердца;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 11

Через ледяную цепь веков я чувствую тепло Твоего Божественного дыхания, слышу струящуюся кровь. Ты уже близок, часть, времени рассеялась. Я вижу Твой Крест – он ради меня. Мой дух в прахе пред Крестом: здесь торжество любви и Спасения, здесь не умолкает во веки хвала: Аллилуйя!

Икос 11

Блажен, кто вкусит вечерю во Царствии Твоем, но Ты уже на земле приобщил меня этого блаженства. Сколько раз Ты простирал мне Божественной десницей Тело и Кровь Твои, и я, многогрешный, принимал эту святыню и чувствовал Твою любовь, несказанную, сверхъестественную.
Слава Тебе за непостижимую живительную силу благодати;
Слава Тебе, воздвигшему Церковь Твою как тихое пристанище измученному миру.
Слава Тебе, возрождающему нас животворящими водами крещения;
Слава Тебе, Ты возвращаешь кающимся чистоту непорочных лилий.
Слава Тебе, неиссякаемая бездна прощения;
Слава Тебе за чашу жизни, за хлеб вечной радости.
Слава Тебе, возведшему нас на небо;
Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 12

Я видел много раз отражение славы Твоей на лицах умерших. Какой неземной красотой и радостью светились они, как воздушны, нематериальны были их черты, это было торжество достигнутого счастья, покоя; молчанием они звали к Тебе. В час кончины моей просвети и мою душу, зовущую: Аллилуйя!

Икос 12

Что моя хвала пред Тобой! Я не слыхал пения Херувимов, это удел высоких душ, но я знаю, как хвалит Тебя природа. Я созерцал зимой, как в лунном безмолвье вся земля тихо молилась Тебе, облеченная в белую ризу, сияя алмазами снега. Я видел, как радовалось о Тебе восходящее солнце и хоры птиц гремели славу. Я слышал, как таинственно о Тебе шумит лес, поют ветры, журчат воды, как проповедуют о Тебе хоры светил своим стройным движением в бесконечном пространстве. Что моя хвала! Природа послушна, а я – нет, пока живу, я вижу любовь Твою, хочу благодарить, молиться и взывать,
Слава Тебе, показавшему нам свет;
Слава Тебе, возлюбившему нас любовью глубокой, неизмеримой, божественной.
Слава Тебе, осеняющему нас светом, сонмами Ангелов и святых;
Слава Тебе, Всесвятый Отче, заповедавший нам Твое Царство.
Слава Тебе, Искупителю Сыне, открывший нам путь к спасению;
Слава Тебе, Душе Святый, Животворящее Солнце будущего века.
Слава Тебе за все, о Троице Божественная, Всеблагая;
Слава Тебе, Боже, во веки.

>слава Богу

Русский

Тип и синтаксические свойства сочетания

сла́-ва Бо́-гу

Устойчивое сочетание. Используется в качестве именной группы.

Произношение

  • МФА:

Семантические свойства

Значение

  1. разг. экспр. хорошо, благополучно ◆ Королев все хотел его расспросить, но Эдик молчал, уставившись в землю, и время от времени повторял: «Все хорошо, Лёня. Все слава Богу». А. В. Иличевский, «Матисс» // «Новый Мир», 2007 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ — Ну, сейчас-то все у него слава Богу — учится на третьем курсе Вышки, Высшей школы экономики, слыхала про такую? Майя Кучерская, «Тетя Мотя» // «Знамя», 2012 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
  2. разг. экспр. неплохой, хороший, в приличном состоянии (о человеке, предмете и т. п.) ◆ Голова у него ― слава Богу; только вот злые люди обидели… Ю. В. Жадовская, «Отсталая», 1861 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ Состояние у него ― слава богу, и не голяк он какой-нибудь, не нищий, а дворянин. А. П. Чехов, «Драма на охоте», 1884 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)
  3. разг. экспр. выражение чувства радости, облегчения, удовлетворения и т. п. ◆ Саша пришёл домой, внутренне обугленный и обожжённый, как его палатка. Ирина вдруг поняла, что Сашу могли сжечь вместе с палаткой или отстрелить в подъезде. Но ограничились поджогом. И слава богу… В. С. Токарева, «Своя правда» // «Новый Мир», 2002 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ ― Как себя чувствует мой муж? ― Слава Богу, сегодня намного лучше. Вчера мы вовремя вызвали врача и выиграли один день лечения. С. З. Спивакова, «Не всё», 2002 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы) ◆ Слава Богу, успел тебе нужные слова сказать, а что не сказал, то записал. «Золото Ваньки Каина» // «Марийская правда», 2003 г. (цитата из Национального корпуса русского языка, см. Список литературы)

Синонимы

Антонимы

Гиперонимы

Гипонимы

Перевод

Список переводов

  • Испанскийes: menos mal

Группа «Слава Богу за всё»

ЦЕЛЕБНАЯ СИЛА МОЛИТВЫ Однажды рыбак перевозил на лодке одного «вольнодумца». Отплыли от бе­рега, пассажир торопит рыбака: «Бы­стрее, опаздываю на работу!» И тут он увидел, что на одном весле написано «Молись», а на другом «Трудись». — Зачем это? — спросил он. — Для памяти, — ответил рыбак, — чтобы не забыть, что надо молиться и трудиться. — Ну, трудиться, понятно, всем надо, а молиться, — «вольнодумец» махнул рукой, — это необязательно. Никому это не нужно! — Не нужно? — переспросил рыбак и вытащил из воды весло с надписью «Молись», а сам стал грести одним вес­лом. Лодка закружилась на месте. —Вот видишь, какой труд без молит­вы? На одном месте кружимся, никако­го движения вперед! * * * Один зажиточный крестьянин имел много полей с хорошей землей. Он ра­ботал усердно, но зерно все же не росло так хорошо, как на поле бедного кре­стьянина, находившегося рядом с его полем. Богатый крестьянин дивился этому и спросил у своего бедного сосе­да, что тот делает, чтобы на его песча­ной земле все так хорошо росло, каким способом он обрабатывает землю? Бед­ный крестьянин ответил: —Любезный сосед, разница только в том, что вы иначе сеете, чем я. —А как вы делаете? — С молитвой, — ответил набожный крестьянин, — в моем амбаре я скло­няюсь на колени и молю, чтобы Бог, Творец всей Вселенной, многократно умножил мой посев. Поэтому земля, удобренная молитвой, самая лучшая. * * * Однажды ночную молитву брата Бруно нарушило громкое кваканье ги­гантской лягушки. Все его попытки не обращать внимания на эти звуки оказа­лись безуспешными, поэтому он крик­нул из окна: «А ну, тихо! Мне нужно по­молиться». Брат Бруно был святым, и его прось­ба была выполнена незамедлительно. Все живые существа замолкли, чтобы молитве ничто не мешало. Но тут раздался еще один звук, поме­шавший Бруно восхвалять Бога. Вну­тренний голос сказал: — Может быть, Богу кваканье этой лягушки слышать не менее приятно, чем пение твоих псалмов. — Как может кваканье лягушки ра­довать уши Господа? — насмешливо возразил Бруно. Но голос не собирался сдаваться: — А зачем, по-твоему, Бог изобрел звук? Бруно решил выяснить это. Он вы­сунулся из окна и приказал: «Пойте!» Воздух наполнился равномерным ква­каньем лягушки под сумасшедший ак­компанемент сородичей со всех близле­жащих водоемов. Бруно прислушался к звукам, и голоса перестали раздражать его; он обнаружил, что если не сопро­тивляться им, то они лишь обогащают тишину ночи. С этим открытием сердце Бруно ощу­тило единые вибрации со всей Вселен­ной, и впервые в своей жизни он понял, что означает истинная молитва. * * * В доме одних богатых людей пере­стали молиться перед едой. Однажды к ним в гости пришел проповедник. Стол накрыли очень изысканно: до­стали самые лучшие фруктовые соки и подали очень вкусное блюдо. Семья села за стол. Все смотрели на пропо­ведника и думали, что теперь он по­молится перед едой. Но проповедник сказал: — Отец семейства должен молиться за столом, ведь он первый молитвен­ник в семье. Наступило неприятное молчание, потому что в этой семье никто не мо­лился. Отец откашлялся и сказал: — Знаете, дорогой проповедник, мы не молимся, потому что в молитве перед едой всегда повторяется одно и то же. Молитвы по привычке — это пу­стая болтовня. Эти вечные повторения каждый день, каждый год нисколько не помогают, поэтому мы больше не молимся. Проповедник удивленно посмотрел на всех, но тут семилетняя девочка ска­зала: —Папа, неужели мне не нужно боль­ше каждое утро приходить к тебе и го­ворить «доброе утро»? * * * Жил в Петербурге один добрый и благочестивый вельможа. Имел он дом, множество друзей, К сожале­нию, он имел несчастье подвергнуть­ся немилости государя; на него воз­вели какую-то клевету, отдали под суд и дело грозило тюрьмой. Несчастный вельможа заболел и слег от горя в по­стель. Все прежние друзья от него от­вернулись. В это время приехал в Петербург строгий подвижник Валаамского мо­настыря отец Назарий. Он был знаком с нечастным вельможей и зашел уте­шить его в скорби. Несчастная супруга хозяина бросилась в ноги отцу Назарию и взмолилась: «Помолись, отец, чтобы дело моего мужа получило до­брый исход». «Хорошо, — ответил старец, — ко­нечно надо молиться Господу; но не­обходимо попросить ходатайства и приближенных государя. Дайте мне немного денег, я сам попрошу их за вас». Старцу подали золота, «Нет, — ска­зал он, — это мне не годится. Нет ли медных или мелкого серебра?» Подали тех и других. Отец Назарий взял деньги и ушел. Поздно вечером он опять пришел к вельможе и спокойно сказал: «Все царские приближенные обещали по­хлопотать за вас; успокойтесь и жди­те радостных вестей». И действитель­но — старец еще сидел у постели боль­ного, как последний получил известие о благополучном окончании его дела. Радостная весть благотворно подей­ствовала на больного. Вельможа начал благодарить старца и просил его ска­зать, кто из приближенных государя принял наибольшее участие в его беде, за кого ему надлежало молиться и кого благодарить. Только тут открылось, что отец Назарий ни у кого из ближних к государю людей не был. Вместо этого он целый день ходил по улицам города и раздавал бедным деньги, взятые им у вельможи. «Итак, благодарите Господа, — сказал в заключение старец. — Он, Милосердный, внял молитвам убогих и положил на сердце доброму государю еще раз пересмотреть ваше дело. Да не забывайте и вельмож Го­спода — ваших благодетелей, нищих и убогих. Их молитва многое может пред Престолом Божиим!» * * * Женщина жалуется: —Батюшка, лезут в голову злые мыс­ли. А как с ними справиться, не знаю. Священник улыбается: — Если к вам придут два человека — один добрый, а другой злой, кого легче прогнать? —Доброго, — откликается женщина. Вот и мысль добрую тоже легко спугнуть. А от злых — не отвяжешься. Приходится просить: «Господи, помо­ги!» И ведь уходят… * * * Жили на одном острове три пустын­ника, имевшие у себя икону трех свя­тителей. И так как были они люди про­стые, необразованные, то и молились пред этой иконой не иначе как про­стой своеобразной молитвой: «Трое вас, и трое нас, помилуйте нас». Так они постоянно твердили одну и ту же молитву. Вот пристали к этому острову путе­шественники, а старцы и просят, что­бы они научили их молиться. Путеше­ственники начали учить их молитве «Отче наш», а выучив, поплыли далее морем на своем корабле. Но, отплыв несколько от берега, они вдруг увидели, что учившиеся у них молитве три стар­ца бегут за ними по водам и кричат: — Остановитесь, мы вашу молитву забыли. Увидев их, ходящих по водам, путе­шественники изумились и, не останав­ливаясь, только сказали им: — Молитесь, как умеете. Старцы вернулись и остались при своей молитве. * * * В раю было два Ангела. Один всегда отдыхал на облаке, а другой летал от земли к Богу. Отдыхающий Ангел решил спросить другого: —Что же ты летаешь туда-сюда? — Я ношу Богу послания, которые начинаются «Помоги Господи…» А по­чему ты всегда отдыхаешь? — Я должен носить Господу посла­ния, которые начинаются «Спасибо, Господи…» * * * Давным-давно жил один святой старец, который много молился и часто скорбел о грехах человеческих. И странным ему казалось, почему это так бывает, что люди в церковь ходят, Богу молятся, а живут все так же пло­хо, греха не убывает. «Господи, — думал он, — неужели не внемлешь Ты нашим молитвам? Вот люди постоянно молят­ся, чтобы жить им в мире и покаянии, и никак не могут. Неужели суетна их мо­литва?» Однажды с этими мыслями он по­грузился в сон. И почудилось ему, будто светозарный Ангел, обняв крылом, под­нял его высоко-высоко над землей. По мере того как поднимались они выше и выше, все слабее и слабее становились звуки, доносившиеся с поверхности зем­ли. Не слышно было более человеческих голосов, затихли песни, крики, весь шум суетливой мирской жизни. Лишь порой долетали откуда-то гармоничные неж­ные звуки, как звуки далекой лютни. —Что это? — спросил старец. — Это святые молитвы, — ответил Ангел, — только они слышатся здесь. — Но отчего так слабо звучат они? Отчего так мало этих звуков? Ведь сей­час весь народ молится в храме?.. Ангел взглянул на него, и скорбно было лицо его. —Ты хочешь знать? Смотри. Далеко внизу виднелся большой храм. Чудесной силой раскрылись его своды, и старец мог видеть все, что де­лалось внутри. Храм весь был полон народом. На клиросе виден был боль­шой хор. Священник в полном об­лачении стоял в алтаре. Шла служба. Какая служба — сказать было невоз­можно, ибо ни одного звука не было слышно. Видно было, как стоявший на левом клиросе дьячок что-то читал быстро-быстро, шлепая и перебирая губами, но слова туда, вверх, не доле­тали. На амвон медленно вышел гро­мадного роста диакон, плавным же­стом поправил свои пышные волосы, потом поднял орарь, широко раскрыл рот, и… ни звука! На клиросе регент раздавал ноты: хор готовился петь. «Уж хор-то, наверно, услышу», — по­думал старец. Регент стукнул камер­тоном по колену, поднес его к уху, вы­тянул руки и дал знак начинать, но по-прежнему царила полная тишина. Смотреть было удивительно странно: регент махал руками, притопывал но­гой, басы краснели от натуги, тенора вытягивались на носках, высоко под­нимая голову, рты у всех были откры­ты, но пения не было. «Что же это такое?» — подумал ста­рец. Он перевел глаза на молящихся. Их было очень много, разных возрас­тов и положений: мужчины и женщи­ны, старики и дети, купцы и простые крестьяне. Все они крестились, кланя­лись, многие что-то шептали, но ниче­го не было слышно. Вся церковь была немая. —Отчего это? — спросил старец. — Спустимся, и ты увидишь и пой­мешь, — сказал Ангел. Они медленно, никем не видимые спустились в самый храм. Нарядно оде­тая женщина стояла впереди всей тол­пы и, по-видимому, усердно молилась. Ангел приблизился к ней и тихо кос­нулся рукой. И вдруг старец увидал ее сердце и понял ее мысли. «Ах, эта противная почтмейстерша! — думала она. — Опять в новой шляпе! Муж — пьяница, дети — оборванцы, а она форсит!.. Ишь выпялилась!..» Рядом стоял купец в хорошей сукон­ной поддевке и задумчиво смотрел на иконостас. Ангел коснулся его груди, и перед старцем сейчас же открылись его затаенные мысли: «…Экая досада! Про­дешевил… Товару такого теперь нипо­чем не купишь! Не иначе как тысячу потерял, а может, и полторы…» Далее виднелся молодой крестьян­ский парень. Он почти не молился, а все время смотрел налево, где стоя­ли женщины, краснел и переминался с ноги на ногу. Ангел прикоснулся к нему, и старец прочитал в его сердце: «Эх, и хороша Дуняша!.. Всем взяла: и лицом, и повадкой, и работой… Вот бы жену такую! Пойдет или нет?» И многих касался Ангел, и у всех были подобные же мысли, пустые, праздные, житейские. Перед Богом стояли, но о Боге не думали. Только делали вид, что молились. — Теперь ты понимаешь? — спросил Ангел. — Такие молитвы к нам не дохо­дят. Оттого и кажется, что все они точ­но немые. В эту минуту вдруг робкий детский голосок отчетливо проговорил: Господи! Ты благ и милостив… Спа­си, помилуй, исцели бедную маму!.. В уголке на коленях, прижавшись к стене, стоял маленький мальчик. В его глазах блестели слезы. Он молился за свою больную маму. Ангел прикоснул­ся к его груди, и старец увидел детское сердце. Там были скорбь и любовь. — Вот молитвы, которые слышны у нас! — сказал Ангел. * * * Одному афонскому монаху однажды было дано видеть, как происходило по­миновение усопших: «Была родительская суббота, кончи­лась Литургия. Одни из присутствовав­ших уже выходили из церкви, а другие остались и стали подходить к общему кануну — поминальному столику с распятием. Я же стоял на клиросе. Вышли из алтаря священник и дьякон. Свя­щенник произнес: «Благословен Бог наш, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь». И в это время я уви­дел, что много народа стало входить в дверь храма с улицы, а затем проникать сквозь стены и окна. Храм наполнялся множеством прозрачных теней. В этой массе я увидел женщин, мужчин и де­тей. Определил я по внешнему виду священников, императоров, епископов и между ними простого разнорабочего, дряхлого солдата-поселянина, бедную женщину и нищих вообще. После возгласа священника они бес­шумно, но чрезвычайно быстро запол­нили весь храм, становясь тесно друг к другу. Я не мог оторвать глаз от этой удивительной картины. Наконец, их набралось так много, что реальные молящиеся казались мне фигурами, ярко нарисованны­ми на фоне этих удивительных теней. Они (тени), подходя в безмолвии, ста­новились у священного алтаря. Неко­торые из них как будто становились на колени, другие склоняли головы, точно ожидая произнесения пригово­ра. Дети протягивали руки к свечам, горящим на кануне, и к рукам моля­щихся живых. Но вот диакон вынул записки и стал называть написанные в них имена. Удивлению моему не было конца, ког­да я заметил, что порывистым, радост­ным движением выделялись то одна, то другая фигура. Они подходили к тем, кто помянул их, становились ря­дом, глядели на них глазами, полны­ми любви, радостного умиротворения. И они сами, молясь вместе с молящи­мися за них, сияли необыкновенно ра­достными лучами. По мере того, как священником мо­литвенно поминалось вслух по запи­ске «О упокоении» каждое имя, из тол­пы безмолвных теней выделялось все большее число радостных фигур. Они бесшумно шли и сливались с живыми молящимися. Наконец, когда записки были прочитаны, осталось много не­названных — грустных, с поникшей головой. Некоторые из этих душ тре­вожно посматривали на дверь, словно ожидая, что, может быть, придет еще их близкий (ныне живущий) человек, подаст о них записку и помолится. Но нет, новые лица не появлялись, и тем, за кого некому было молиться, оста­валось лишь радоваться радостью тех, кого помянули на панихиде их верую­щие родные. Я стал наблюдать за общей группой молящихся, которая как бы смешалась с дрожащими в светлых лучах призраками из потустороннего мира, и увидел еще более чудную картину. Когда произносились слова: «Благо­словен еси, Господи, научи мя оправда­нием Твоим» или молитва «Сам Госпо­ди, упокой души усопших раб Твоих», видно было, как лица живых озарялись одинаковым светом с душами их умер­ших родных, как слезы не уныния, а ра­дости текли из глаз тех, кто носил теле­сную оболочку, и в тоже время какой горячей любовью, беспредельной пре­данностью горели глаза помянутых. А когда раздался молитвенный при­зыв: «Со святыми упокой…», я увидел, что вся церковь встала на колени. И в •>то время души, имена которых были помянуты, молились и за присутствую­щих, и за себя, а те души, о которых за­были, молились лишь за себя. Когда догорели свечи, и священник прочитал последнюю молитву, стоя­щие передо мной тени стали исчезать и оставались только люди, пожелав­шие отслужить еще частную панихиду за своих усопших. Тогда я увидел на их лицах такой покой, такое удовлетворе­ние, такое обновление, которое не в си­лах передать. Велики, святы и глубоко утеши­тельны для усопших такие обряды поминовения Православной Церко­вью, как панихида, сорокоуст, чте­ние неусыпаемой Псалтири о упокое­нии. И как грустно бывает тем душам усопших, о ком не молятся их ныне живущие родственники, лишая их не только радости видеть себя не забы­тыми, но и возможности получить от Бога прощение грехов. С каждым ра­зом, когда священник поминает их на службе, эти души получают милость и утешение, приближаясь к Царству Небесному». История в пересказе святителя Ио­анна Милостивого, Патриарха Алек­сандрийского. * * * «Один пленник из Кипра, — говорил он, — находился в Персии в тяжком заключении. Родителям его, жившим на Кипре, было сообщено, будто он уже умер, так что они оплакивали его, как умершего. Трижды в год они стали справлять память о нем, делая прино­шения в церковь за его душу, для совер­шения Божественной службы. По про­шествии четырех лет, сын их убежал из плена и возвратился домой. Родители, увидав его, удивились, подумав, что он воскрес из мертвых. Возрадовавшись его освобождению, они рассказали ему, что три раза в год совершали о нем поминовение, в день Богоявления, Пасхи и Пятидесятни­цы. Он же, услыхав это, припомнил и сказал: В те дни приходил ко мне в тем­ницу со светильником некий величе­ственный муж, оковы спадали с моих ног, и я был свободен, и целый день ходил по городу, никем не замечаемый. В остальные же дни я, как узник, снова прибывал в оковах». * * * Ехал мужик по базару, вокруг него толпа народу, говор, шум, а он все на свою лошадку: «Но-но! Но-но!» Так помаленьку, помаленьку и проехал весь базар. Так и ты, что бы ни гово­рили помыслы, все свое дело делай — молись!» (Преподобный Амвросий Оптинский). * * * Путник шел по крутой горной тро­пинке, и вдруг дорогу ему прегради­ла упавшая сверху огромная каменная глыба. Он попробовал обойти ее сбоку, но у него ничего не вышло: слева был обрыв в глубокую пропасть, а спра­ва поднимался вверх почти отвесный склон. Но, может быть, перелезть глыбу сверху? Нет, и это было невозможно. Он попытался освободить дорогу, сдвинув камень в сторону, и долго трудился. Он очень устал и весь обливался потом, но все его усилия оказались напрасными. Поняв, что ничего не может сделать, он присел на ствол упавшего дерева и пе­чально сказал: — Что станет со мной, когда придет ночь и я окажусь в этом пустынном ме­сте без пищи, без укрытия и без защи­ты, когда хищные звери выйдут из сво­их логовищ в поисках добычи? Душа его была охвачена горькими мыслями. Подошел другой путник, тоже попытался сдвинуть камень — и он ничего не добился. Он молча присел рядом с первым, и голова его поникла на грудь. А потом подошли еще несколько че­ловек, но ни один из них не смог сдви­нуть глыбу, и всех охватил страх. Наконец один сказал остальным: — Друзья мои, давайте помолимся нашему Отцу, Который пребывает на Небе. Увидев, какая беда постигла нас, Он пожалеет нас! И все по его совету помолились, опу­стившись на колени. Потом он сказал: — Братья мои, кто знает, может, вме­сте мы добьемся того, что не удалось каждому в отдельности? Они встали и, дружно взявшись, столкнули громадный камень в про­пасть. Больше он не загораживал им дорогу, и они смогли беспрепятственно продолжить путь. Путник — это человек. Крутая тро­пинка, по которой он идет, — его жизнь. Каменная глыба — это препятствия, которые встречаются ему на каждом шагу. Ни один человек, даже самый силь­ный, не мог сдвинуть с места камен­ную глыбу. Но Бог никогда не остав­ляет тех, кто повседневно с чистым сердцем обращается к Нему, и всегда помогает им. Когда люди объедини­лись, помолившись Ему, вес каменной глыбы оказался таким, что они смогли сдвинуть ее. * * * Я просила Бога забрать мою горды­ню, и Бог ответил мне — нет. Он сказал, что гордыню не забирают — от нее от­рекаются. Я просила Бога исцелить мою при­кованную к постели дочку. Бог сказал мне — нет. Душа ее в надежности, а тело все равно умрет. Я просила Бога даровать мне терпе­ние, и Бог сказал — нет. Он сказал, что терпение появляется в результате ис­пытаний — его не дают, а заслуживают. Я просила Бога подарить мне счастье, и Бог сказал — нет. Он сказал, что дает благословение, а буду ли я счастлива, или нет — зависит от меня. Я просила Бога уберечь меня от боли, и Бог сказал — нет. Он сказал, что стра­дания отворачивают человека от мир­ских забот и приводят к Нему. Я просила Бога, чтобы дух мой рос, и Бог сказал — нет. Он сказал, что дух должен вырасти сам. Я просила Бога научить меня любить всех людей так, как Он любит меня. «Наконец, — сказал Господь, — ты по­няла, что нужно просить». Я просила сил — и Бог послал мне испытания, чтобы закалить меня. Я просила мудрости — и Бог послал мне проблемы, над которыми нужно ломать голову. Я просила мужества — и Бог послал мне опасности. Я просила любви — и Бог послал не­счастных, которые нуждаются в моей помощи. Я просила благ — и Бог дал мне воз­можности. Я не получила ничего из того, что хотела — я получила все, что мне было нужно! Бог услышал мои молитвы. * * * К одному из старцев Лавры Раифской пришел бес в образе монаха и по­стучался в двери кельи. Старец отворил двери и сказал при­шедшему: — Сотвори молитву. Пришедший сказал: — И ныне, и присно, и во веки веков, аминь. Старец опять сказал ему: — Сотвори молитву. Бес опять сказал: — И ныне, и присно, и во веки веков, аминь. Старец сказал ему в третий раз: — Сотвори молитву. Бес и в третий раз сказал: — И ныне, и присно, и во веки веков, аминь. Тогда старец сказал ему: — Так скажи: «Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков, аминь». Бес, услышав это, исчез, как бы опа­ленный огнем. * * * Пришел как-то к своему учителю ученик и спросил его: — Как я могу достигнуть сверхчув­ственной жизни так, чтобы видеть Бога, и слышать, и говорить с Ним? Учитель ответил: — Когда ты будешь в состоянии хотя бы на минуту заставить себя войти туда, где не живет ни одно живое существо, ты услышишь Бога. — Близко это или далеко? — спросил ученик. — Это — в тебе, и если ты можешь на время остановить мысли и желания, ты услышишь невыразимые слова Бога, — сказал учитель. — Как я могу услышать речь Бога, ког­да я не буду ни думать, ни говорить? — Когда ты не будешь ни думать от себя самого, ни желать от себя самого; когда твой ум и воля станут спокойны­ми и пассивно отдадутся восприятию выражений Вечного Слова и Духа; когда твоя душа расправит крылья и под­нимется над тем, что временно; когда ты отвлеченным мышлением запрешь на замок воображение и внешние чув­ства, — тогда Вечный Слух, Зрение, Речь откроются в тебе, и Бог услышит и увидит через тебя, потому что ты будешь органом Его Духа, и Бог будет говорить в тебе и будет шептать твоему Духу, и твой Дух услышит Его голос. Поэтому блажен ты, если можешь удержаться от самодумания и саможелания и можешь остановить колесо твоего воображения и чувств, так как на самом деле нет ни­чего, кроме твоего собственного слуха и желания, которые препятствуют тебе и не дают видеть и слышать Бога. * * * Однажды у старца спросили: — Как у тебя хватает терпения жить в одиночестве в этом заброшенном угол­ке земли? Он ответил: — Я никогда не бываю и одиночестве. У меня всегда есть собеседник — Вла­дыка вселенной. Когда я хочу, чтобы Он говорил со мной — я читаю Святое Писание. А когда хочу сам поговорить с Ним — молюсь.

Акафист благодарственный «Слава Богу за всё»

Незадолго до своей смерти митрополит Трифон написал свой знаменитый благодарственный акафист, ставший его духовным завещанием, в котором нашел выражение опыт всей многострадальной жизни Владыки.

Внешне это гимнографическое произведение построено по всем правилам классического акафиста: в нем 25 строф, из которых 13 носят название кондака, а 12 названы икосами. 1 кондак, соответсвующий древнему кукулию, и все икосы оканчиваются рефреном «Слава Тебе, Боже, во веки». Кондаки, начиная со второго, оканчиваются рефреном «Аллилуиа». В каждом икосе, кроме рефрена, также содержится несколько припевов, обращенных к Триединому Богу, начинающихся с молитвенного восклицания «Слава Тебе…». Эти припевы можно условно назвать херетизмами, хотя они начинаются не с «Радуйся…», как все припевы в акафистах Богородице и святым, а имеют свое особое начало, как и припевы акафиста Иисусу Сладчайшему («Иисусе…»), акафиста Пресвятой Троице («Свят еси…») и других акафистов Господу Богу или двунадесятым Господским праздникам. Количество этих своеобразных херетизмов в икосах акафиста «Слава Богу за все» неодинаково и колеблется от семи до пяти. Так, в 1,3,4, 5, 7, 9, 10, 11 и 12 икосах содержится по 7 херетизмов, во 2 и 6 – по 6, а в 8 икосе – всего 5 херетизмов. Необходимо отметить, что, в отличие от классических акафистов, где число херетизмов в каждом икосе всегда равняется 12 и они всегда спарены, в акафисте «Слава Богу за все» херетизмы никогда не объединяются в ритмико – рифмованные или логические пары. Отсутствие парных херетизмов делает невозможным исполнение акафиста нараспев, как это принято в Русской Церкви (когда поются только 2,4 или 6 пар херетизмов и рефрен), что может свидетельствовать о том, что акафист «Слава Богу за все» мыслился Высокопреосвященнейшим автором как личная молитва, предназначенная для келейного чтения.

Еще одной характерной чертой благодарственного акафиста митрополита Трифона (Туркестанова) является отсутствие четко выраженного акростиха или т.н. акростишных слов, которые перешли в классические русские акафисты из Акафиста Пресвятой Богородице. Автор не связывает себя условностями, но свободно изливает сои молитвенные славословия, что создает впечатление абсолютно свободного, не скованного формальностью, разговора с Богом – Отцом. Только в 13 кондаке, автор, следуя традиции начинает свое молитвенное обращение ко Пресвятой Троице с междометия «О».

Но самой заметной и, наверное, самой спорной отличительной особенностью благодарственного акафиста является его язык: акафист написан классическим русским языком. Автор не стремится стилизовать свою речь под церковнославянский язык, избегая мертвящей шаблонности. Он просто стремится благодарить и славословить на простом языке, привычном ему и его современникам. В тексте практически нет славянизмов, они вставлены всего несколько раз для придания речи возвышенности (десница; доныне; елея) или являются устойчивыми выражениями, часто употребляемыми в богослужебной практике и поэтому являющимися частью художественного замысла автора (Слава Тебе за огненные языки вдохновения…; Глас Господень над полями и в шуме лесов, глас Господень в рождестве громов и шуме дождей, глас Господень над водами многими — сравни Пс.28). Отличительной особенностью русского языка акафиста является использование автором звательного падежа в обращении к Богу (Боже, Отче, Сыне, Душе Святый, Троице Божественная). Эта особенность очень ярко высвечивает церковность автора, который, несмотря на первый опыт русскоязычного песнотворчества, все же допускает некоторое, пусть даже минимальное, использование славянизма. Такой подход является основой т.н. «новославянского языка», о котором много говорилось на богослужебном отделе Поместного Собора 1917 – 1918 годов. Именно таким языком составлены и молитвы митрополита Трифона, где в узор привычных церковнославянских оборотов вплетаются русские слова и выражения, что делает молитвословие более доступным молящимся, которые не всегда знакомы с церковнославянской грамматикой. Сам факт большой популярности акафиста свидетельствует о потенциальной возможности использования русского языка в гимнографии.

Но все эти особенности внешнего построения акафиста «Слава Богу за все» не только не мешают, но в большой степени способствуют раскрытию внутреннего построения, богатства художественного языка и богословской мысли автора.

По своему внутреннему построению акафист «Слава Богу за все» является благодарственной молитвой, обращенной ко Пресвятой Троице, в которой человек благодарит Триединого Создателя за все блага, обильно изливаемые на него с первого дня жизни до самой смерти. Автор, созерцая всю красоту богосозданного мира, не может сдержать славословий. Он воспевает милость Творца, выраженную в благоухании ландышей, в алмазном сиянии утренней росы, в изгибах ослепительных молний, в грохоте огнедышащих гор, в лугах, простертых как лазурный ковер, в полях, увенчанных золотом колосьев и лазурью васильков.

Акафист начинается с общего прославления в 1 кондаке Царя веков за все ведомые и неведомые благодеяния. Изливаемые человеку силой спасительного Промысла, которое соединяется с мольбой о дальнейших милостях Господних. Затем идет развитие темы.

В 1 икосе Высокопреосвященнейший автор, молитвенно вспоминая первые минуты своей жизни, благодарит Господа за кров ангельских крыл, охранявших колыбель беспомощного ребенка, перед которым начинает открывается красота вселенной. Тема неотмирной красоты, явленной в красоте природы, развивается в следующем 2 кондаке, который начинается с удивительного по своей глубине и неожиданности молитвенного восклицания: «Господи, как хорошо гостить у Тебя». Эта мысль затем повторится во 2 икосе: «хорошо у Тебя на земле, радостно у Тебя в гостях». Автор рассматривает свою земную жизнь не как пребывание в «юдоли скорби», но как пребывание в гостях у Бога; для него существование на земле не как плачь и стенание, но «праздник жизни», «чарующий рай». 3 кондак раскрывает силу Духа Святого , явленную в цветах и растениях, затем в 3 икосе автор видит торжество Победителя смерти в торжестве весны. В 4 икосе автор, рассматривая закат дня и начало ночи, созерцает Чертог Спаса под образом сияющих палат и облаченных сеней зари, которые торжественно зовут в селения Отца Небесного. В 5 кондаке используется широко распространенный в гимнографии образ «житейской бури», которая не страшна тем, у кого в сердце Христос, а значит тишина и свет. В 5 икосе рассматривается сияющее звездное небо, а в кондаке – мощь грозы, шторма, урагана, землетрясения и других природных катаклизмов, в которой видна могучая рука и устрашающий грешников глас Господа. На 6 кондаке заканчивается цепь удивительно поэтического восприятия природы и ее красоты как отображения (в 3 икосе – «отпечатление») «бессмертной идеальной нетленной красоты, начатая во втором кондаке.

Только одна строфа, четвертый кондак, врываясь в созерцание Естественного Откровения, по видимому разрушает поэтический замысел, разрывая цепь размышлений о явлении Творца в совершенстве Его творения. Но эта неуместность 4 кондака, в котором речь идет о сердечной сладости, вызываемой молитвенной беседой с Господом, лишь кажущаяся. При внимательном взгляде видна глубинная связь между созерцанием владыкой Трифоном природы и содержанием 4 кондака. Природа вызывает в душе Высокопреосвященнейшего автора чувство благоговения пред величием Создателя, непосредственно связанное с молитвой. Владыка Трифон не может не молиться, созерцая красоту природы, он как бы молится вместе с ней.

Такое обостренное чувство восприятия окружающего мира можно считать новым веянием в гимнографии. В классических литургических текстах описание природы встречается достаточно редко, но и тогда оно занимает опосредованное место, либо подчеркивая торжественность празднуемого момента, либо прообразуя то или иное событие. Так, в стихирах праздника Рождества Христова невидимая природа вместе с видимой прославляет рождение Спасителя мира, принося Ему свои дары: небо – звезду, земля – вертеп, пустыня – ясли. Картины ужасной глобальной природной катастрофы становятся ярким фоном для литургического описания грехопадения и изгнания Адама из рая. Точно такая же картина помрачения солнца, поколебавшихся звезд, разверзшейся земли сопровождает богослужебное переживание Распятия и смерти Спасителя. Но во всех этих случаях природа становится лишь иллюстрацией для поэтического описания Священной истории, усиливающей эмоциональное восприятие воспоминаемого в этот момент события. В то же время в богослужебных текстах встречается использование образов природы для описания и обозначения тех или иных лиц и событий. Такими образами особо изобилует Акафист Пресвятой Богородице. Одним из немногих случаев, когда в богослужебных текста встречается описание природы, является т.н. песнь царевича Иоасафа, находящаяся во второй службе Преподобным Варлааму и Иоасафу, царевичу Индийскому, помещенной под 19 декабря. Песнотворец вкладывает в уста стремящегося к отшельническому уединению царевича Иоасафа поэтическое описание пустыни, персонифицируя которую, подвижник умоляет принять его «в тихое и безмолвное недро свое». Но в этой песни природа только описывается, но ни как не приобретает молитвенное звучание, не побуждает к благоговейному славословию, не повествует о своем Творце, как это происходит в благодарственном акафисте. В своем взгляде на природу, который в основе своей покоится на словах апостола Павла: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы» (Рим. 1, 20), митрополит Трифон стоит ближе не к древним песнописцам, а к современным ему поэтам «серебряного века». В своем поэтическом описании природы он перекликается с Анной Андреевной Ахматовой, Сергеем Есениным и очень сильно с Борисом Пастернаком.

Но все же основу столь трепетного отношения к природе следует искать не в «серебряном веке русской поэзии», который можно рассматривать скорее как параллельный процесс осознания природы, а не как давление светской литературы на церковную гимнографию, а в тиши старческих келий Оптиной пустыни. Воспитанный под старческим окормлением преподобного Амвросия, владыка Трифон обнаруживает с преподобным единство в вопросе отношения к природе. Слова благодарственного акафиста «Хвала и честь животворящему Богу, … венчающему поля золотом колосьев и лазурью васильков» являются как бы поэтической иллюстрацией к иконе Пресвятой Богородицы, именуемой «Спорительница хлебов», которая была написана по благословению и описанию преподобного Амвросия.

6 икос открывает новую цепь славословий, которая начинается с образа молнии, связывающего вторую половину акафиста с первой. Но здесь молния, освещающая чертоги пирующих – уже образ, образ посещения Господня в момент самых сильных житейских радостей. В 7 кондаке автор вновь возвращается к теме прекрасного, которая находит свое продолжение в 7 икосе. Рассматривая все подлинно прекрасное как отпечаток «доброго» в контексте тождественности понятий «красота – доброта – святость», митрополит Трифон в «мелодичности пения», «в высоте музыкальных красок», «в блеске художественного творчества» видит преддверие грядущего рая. 8 кондак повествует о близости Господа, открывающейся в момент болезни, когда Господь сам посещает страждущих. Говоря о молитве в момент тяжелых испытаний, автор в 8 икосе вспоминает опыт своей первой детской молитвы, а в 9 кондаке – опыт литургической жизни внутри богослужебного цикла, озаряющего всю окружающую действительность особым торжествующим светом церковного праздника. 9 икос посвящен исполнению заповедей и доброделанию. 10 кондак, продолжая последний херетизм 9 икоса, посвящен любви, возвышенной превыше всего небесного и земного, говорит о любви божественной, восставляющую истлевшую совесть и потерянную красоту души. В 10 икосе автор молит Творца, ведущего отпадение гордого Денницы, не дать ему отпасть от Себя и усомнится в истинности своего религиозного убеждения.

Эта строфа – единственная во всем произведении, прямо свидетельствующая о времени создания акафиста. Перед глазами автора стояла картина жестоких и циничных гонений, современных ему, и поэтому он молит Господа в этот момент испытаний и искушений даровать ему твердость в исповедании. Примечателен тот факт, что для самого автора даже гонение – это проявление милости Божией; он не проклинает мучителей, а благодарит Пославшего гонения: «Слава Тебе, страданиями исцеляющего нас от угара страстей». В этих словах ярко прослеживается искренность и сердечный огонь, заключенный в молитве митрополита Трифона. В этих словах он предстает перед нами не как кабинетный поэт, отсчитывающий количество слогов в богословской поэме, а как вдохновенный старец-исповедник, остро переживающий все испытания мятежного ХХ века.

Его горячая молитва находит свое продолжение в тематике 11 кондака, где она как бы разрывает власть времени для того, чтобы автор поклонился Кресту и прославил Распятого. 11 икос всецело посвящен Евхаристическому опыту автора и говорит о силе благодати, действующей в Таинствах Церкви. Эти три строфы, 10 икос, 11 кондак и 11 икос, можно объединить вместе, так как они посвящены молитве. 12 кондак посвящен теме смерти, так близкой митрополиту Трифону во время составления акафиста. Тема смерти как бы завершает постепенное развитие и тематическое движение акафиста, начатое в 1 икосе «воспоминанием» о рождении. Таким образом в акафисте «Слава Богу за все» представлены все движения человеческой души на протяжении всей жизни, от рождения до отшествия в мир иной. В 12 икосе автор, завершая чреду славословий, исповедует немощь своей молитвы и похвалы по сравнению с песнопением горних сил и прославлением природы. Но хвала не может удержатся в благодарном сердце и святитель исповедует: «пока живу, я вижу любовь Твою, хочу благодарить, молиться и взывать». Затем следуют 7 херетизмов, начинающихся всем известным древним христиански возгласом «Слава Тебе, Показавшему нам свет». Во 2 херетизме прославляется любовь, в 3 – свет всех святых, осеняющий нас. Последние 4 херетизма обращены ко Пресвятой Троице и 4 херетизм именует Отца, 5 –Сына, 6 – Святого Духа. В 7 херетизме прославляется вся Пресвятая Троица в единстве трех Божественных Ипостасей. 13 кондак, завершающий акафист, по своему построению уже не славословие, а молитва о том, чтобы Господь принял благодарения и хвалы. Он начинается с обычного при таком обращении междометия «О» и, как и весь акафист обращен к Животворящей Троице.

Анализируя весь внешний и внутренний строй благодарственного акафиста «Слава Богу за все», составленного митрополитом Трифоном (Туркестановым), можно выделить несколько основных моментов, отличающих его от других молитвенно – гимнографических произведений. Это, прежде всего язык, на котором он был написан; отсутствие внешних поэтических параметров (размера, ритма, рифмы) при наличии внутренних поэтических приемов; неравное число своеобразных херетизмов и необъединение их в логические или ритмические пары; отсутствие молитвы в конце акафиста; отсутствие рефрена и рефренных слов; удивительно трепетное и благоговейное восприятие природы; глубокое молитвенное чувство и пламенное воодушевление, ясно дышащее в словах акафиста.

Составленный в один из самых тяжких моментов истории Церкви, он стал одним из самых светлых и радостных гимнографических памятников. Автор нисколько не поглащен ужасами эпохи и грязью зараженного бунтующей революцией окружающего мира, он весь в молитвенном созерцании милости Божией и прикосновение к его молитвенному опыту возвышает молящегося словами акафиста и рождает в его душе радость от причастия Божественному свету. В тексте акафиста нет ни слова о «безбожной власти», нет никакой эсхатологической истерии, но есть смиренное осознание собственной личной вины за всенародное отступничество от Христа и искренняя молитва о помиловании. Именно такое смиренно-благодарное чувство, свободное от всякой озлобленности , и характеризует эпоху новомучеников и исповедников Русских. Таким духом проникнуты последние первосвятительские послания Святого Патриарха Тихона, таким духом проникнуты призывы мноих выдающихся архипастырей (священномученика Петра Крутицкого, священномученика Агафангела Ярославского, митрополита Сергия (Страгородского) и др.), таким духом проникнута последняя речь священномученика митрополита Вениамина Петроградского, заканчивающаяся словами «Слава Богу за все», что связывает новомучеников и исповедников с древними страдальцами за Христа и Церковь, — именно этой фразой завершил свой жизненный путь святитель Иоанн Златоуст, — и символично, что эти слова стали внутренним стержнем молитвы исповедников – благодарственного акафиста митрополита Трифона (Туркестанова) «Слава Богу за все».

Акафист Иисусу Сладчайшему.// Канноник. К., 2001. С. 62 — 72.

Акафист Пресвятей и Житвотворящей Троице// Шесть акафистов архиепископа Херсонского и Тавического Иннокентия. М.,1997. С. 12-23.

1 кондак обычно в акафистах начинается словом «Взбранной…»; 1икос – «Ангел…»; 2 кондак – «Видя…» и т.д. В греческом оригинале начальные буквы строф Акафиста, исключая 1 кондак-кукулий образовывали алфавит. В русских акафистах, возникающих как подражание греческим, в качестве акростиха используются целые слова. Практика составления акафиста с использованием таких «акростишных слов» ничем, кроме подражательной традиции, не оправдана и поэтому не может считатся обязательной.

Акафист благодарственный; кондак 1.

Там же; икос 1.

Там же; кондак 4.

Там же; икос 7.

Там же; кондак 6.

Там же; икос 12, кондак 13.

Балашов Николай, прот. Указ.соч.

Трифон (Туркестанов), митр. Проповеди и молитвы. С. 440 – 447.

Акафист благодарственный. Икос 2.

Там же. Кондак 6.

Там же. Кондак 3.

Там же. Икос 3.

Месяца декабря в 24 день. Предпразство Рождества Христова. Вечер, стихиры на «Господи, воззвах».// Минея декабрь, ч.II , Изд. Московской Патриархии. 1982. С. 334.

Неделя сырная. На велицей вечерни, стихиры на литии. // Триодь Постная. М.,

Октоих, гл.2. Вторник вечера, стихиры на «Господи, воззвах».// Октоих, сиречь Осмогласник, гласы 1 — 5. Украинская Православная Церковь. Киевская Митрополия, 2001. С. 169.

Месяца ноября в 11 день. Ина служба преподобным отцем Варлааму и Иоасафу, царевичу Индийскому. На Литургии по запричастном стихе, стихира, глас 2. //Минея ноябрь. Ч. II. Изд. Московской Патриархии, 1980. С. 414. Это, пожалуй единственный случай, когда после исполнения запричастного стиха положено исполнение еще одного песнопения, названного стихирой по запричастном. Присутствие данного гимна свидетельствует о достаточно позднем происхождении этой службы.

Там же.

Акафист благодарственный. Кондак 3.

Илларий (Шишиковский), игум. Религиозно – эстетитические воззрения Древней Руси. // Труды Киевской Духовной Академии. № 3, К., 2001. С. 121.

Акафист благодарственный. Икос 10.

Там же. Икос 12.

Последование утрени.// Часослов. М.,1980. С. 64.

Месяца июлия в 31 день. Священномученика Вениамина, митрополита Петроградского и Гдовского. // Минея июль. Ч. III. Издательский Совет Русской Православной Церкви, М., 2002. С. 414.

См. Карташев А.В. Вселенские соборы. Клин, 2002. С. 230.

Об авторе акафиста

У нас не всегда есть возможность узнать, кто является создателем того или иного духовного произведения. Раньше авторы всеми силами стремились скрыть свое авторство, в надежде, что этот тайный подвиг позволит им получить от Господа особой награды после окончания земного пути. Этот настрой совершенно в духе христианства. Однако иногда сведения об авторе, его жизненном пути и что очень важно, о времени и обстоятельствах написания молитвы помогают более полно осознать глубину слов и внутреннего подвига создателя текста.

К счастью, об авторе знаменитого и любимого многими, причем не только христианами, акафиста нам известно многое. Но упомянем мы лишь некоторые ключевые моменты. Происходил он из знатной семьи: матерью будущего архиепископа являлась урожденная княжна Нарышкина. Мальчик с юных лет решил отдать себя служению Господу, тем более что необыкновенное покровительство над ним Бог показал еще, когда будущий угодник Божий был еще младенцем.

Малыш серьезно заболел, встревоженная за жизнь ребенка мать усердно молилась святому мученику Трифону, дав обет в случае выздоровления посвятить мальчика служению Богу и Церкви, а если дитя, повзрослев, примет решение стать монахом, то уговорить его постричься под именем Трифон. Когда будущий заметный деятель Церкви и будущий автор самого красивого православного акафиста Господу Богу выздоровел, матушка отправилась с ним к чудотворцу, старцу Амвросию, которого мы знаем под именем святой преподобный Амвросий Оптинский. Тот весьма удивил находящихся вокруг, окрестив младенца архиереем.

В 23 году прошлого столетия монах Трифон был рукоположен в сан архиепископа, после чего стал, по сути, правой рукой приснопамятного Патриарха Тихона Московского и всея Руси. Именно на его правление Церковью Христовой пришлись самые кровавые периоды российской истории.

Если вдруг Вы еще не знали, то советуем прочитать о том, как молиться о прощении грехов.

Первый акафист, написанный на современном русском языке

Этот гимн к Господу архиепископ Трифон сочинил, будучи уже на склоне лет. В свое духовное произведение он вложил весь пережитый жизненный и христианский опыт. А испытания на его долю выпали действительно непростые, если вспомнить, что происходило со страной и Церковью в 17−30 годах 20 века.

Акафист Слава Богу за все, текст его, длительное время вызывал сомнения и споры, поскольку владыка сочинил его на русском, а не старославянском языке. Однако в итоге Русская православная церковь признала этот гимн каноническим, хотя до сих пор в различных официальных изданиях иногда делается пометка «не рекомендован к общецерковному прочтению». Однако это скорее просто подстраховка главных редакторов-христиан.

Многие священники, во многом авторитетные и вызвавшие доверие среди христиан, даже тех, кто не является прихожанами их храмов, рекомендуют все-таки читать этот акафист. Он включен также в молитву по соглашению, когда люди договариваются в одно время на домашней молитве вместе призывать имя Божие или благодарить Его. Для этого как нельзя кстати подходит этот благодарственный акафист Господу Иисусу Христу. — К этой молитве можно обращаться при любых жизненных обстоятельствах. Отмечено, что он отлично спасает людей в моменты уныния или отчаяния.

Структура акафиста

Внешне это гимнографическое произведение написано по всем законам и канонам классического акафиста: он имеет 25 строф, из которых 13 — кондаки, а 12 — это икосы.

Структура его такова:

  • Первый кондак, который соответствует древнему кукулию (начальному песнопению, которое «открывает» любое гимнографическое духовное произведение). Все икосы в акафисте заканчиваются рефреном «Слава Тебе, Боже, во веки». Каждый кондак, начиная со второго, завершаются рефреном «Аллилуиа».
  • Каждый икос, не считая рефрена равным образом содержит несколько припевов, которые обращены к Триединому Богу. Они начинаются с молитвенного восклицания «Слава Тебе…». Указанные припевы можно символически назвать херетизмами, несмотря на то, что они начинаются не с «Радуйся…», как большинство припевов в акафистах (и как все акафисты, посвященные Пресвятой Богородице).

Число таких своеобразных херетизмов в икосах акафиста владыки Трифона неодинаково и варьируется от 5 до 7. Таким образом, в первом, а также с третьего по пятый, седьмом и с девятого по двенадцатый икосах присутствует по 7 херетизмов, при этом во втором и шестом — по шесть, а в восьмом икосе — всего лишь 5 херетизмов.

Следует отметить, что, в противоположность классическим акафистам, в которых число херетизмов в каждом отдельном икосе неизменно равно 12 и они всегда являются спаренными, в молитве благодарственной «Богу за все» херетизмы не объединяются в ритмические логические или рифмованные пары.

Характерные черты текста

Недостаток парных херетизмов исключает возможность исполнять этот гимн нараспев, как это традиционно принято в Русской Церкви. Проще говоря, этот акафист нельзя петь, а можно только читать. Это говорит о том, что это произведение мыслилось Высокопреосвященнейшим автором как молитва, скорее, личная, то есть предназначенная для уединенного, келейного чтения, а не общественного, то есть церковного.

Еще одной характерной чертой этого благодарственного молебна митрополита Трифона считается отсутствие ясно выраженного акростиха или так называемых в гимнографических текстах акростишных слов, которые стали традиционными для классических русских акафистов, посвященных Пресвятой Богородице. То есть автор не стесняет себя условностями, а свободно изливает свои молитвенные славословия. Это создает впечатление совершенно свободной, не скованной формальностями, беседы с Богом Отцом. Лишь в 13 кондаке сочинитель, руководствуясь традициями, начинает свое преклоненное обращение ко Всесвятой Троице с междометия «о».

Однако наиболее заметной и, пожалуй, наиболее дискуссионной характерной особенностью этого благодарственного молебна является его слог: гимн составлен классическим русским языком. Писатель совершенно не стремится стилизовать речь молитвословия под традиционный церковнославянский язык, как это принято при составлении новых акафистов. Так он избегает шаблонности, которая бы уничтожила всю искренность автора.

Его желание сохранить чистоту чувств побеждает традиции и правила, которые в данном случае выступают не как помощники, а, скорее, наоборот.

Писатель просто возносит благодарение Спасителю и Творцу и славословит Троицу на обычном языке, который привычен ему и его современникам. Славянизмы он практически не использует, их он употребляет только несколько и употреблены они лишь для привнесения в речь возвышенности (елея, доныне, десница). Встречаются они также и в составе устойчивых выражений, которые часто употребляются в богослужебной практике (являются своего рода цитатами из Библии). Поэтому они также являются лишь частью художественного замысла создателя (Слава Тебе за огненные языки вдохновения).

Главные отличия канона «Слава Богу за все» от других

Подводя итоги и проанализировав весь внутренний и внешний строй этого благодарственного гимна, можно обратить внимание несколько ключевых моментов, которые отличают его от остальных молитвенно — гимнографических духовных творений:

  • язык, на котором написан гимн;
  • полное отсутствие каких-либо внешних поэтических параметров (рифмы, ритма, размера) при наличии внутренних поэтических приемов;
  • неравное количество херетизмов и отсутствие объединения их в ритмические или логические пары; отсутствие традиционного молитвенного обращения в конце произведения; удивительно благоговейный и трепетный отзыв о природе как о творении Божии; проникновенное молитвенное чувство и пылкое воодушевление автора, которые ясно отражаются через слова произведения.

Созданный в один из тяжелейших моментов жизни Церкви и России, этот гимн стал одним из наиболее радостных и светлых гимнографических памятников не только того времени, но и всей церковной духовной литературы. Автор ничуть не устрашен или подавлен ужасами современной ему эпохи и грязью бунтующей революции окружающего его мира. Владыка полностью отдается молитвенному созерцанию красоты и милости Божией.

Поэтому прикосновение каждого христианина (да и любого человека, поскольку произведение является своего рода общечеловеческим) к его молитвенному опыту способно возвысить любого молящегося словами этого священного текста. Он рождает в душе тихий восторг от причастия к духовному свету Создателя. Любому, кто желает от души сказать своему Господу «спасибо» за все Его дела, за помощь и участие в своей жизни, обязательно стоит прочесть этот прекрасный и вдохновенный текст.

Детально: благодарственный акафист господу иисусу христу — со всех открытых источников и разных уголков мира на сайте 1000-molitv.ru для наших уважаемых читателей.

Оглавление

Кондак 1.

Нетленный Царю веков, содержащий в деснице Своей все пути жизни человеческой силою спасительного Промысла Твоего! Благодарим Тебя за все ведомые и сокровенные благодеяния Твои, за земную жизнь и за небесные радости Царства Твоего будущего. Простирай нам и впредь Твои милости, поющим:

Слава Тебе, Боже, во веки.

Икос 1.

Слабым, беспомощным ребенком родился я в мир, но Твой Ангел простер свои светлые крылья, охраняя мою колыбель. С тех пор любовь Твоя сияет на всех путях моих, чудно руководя меня к свету вечности. Славлю щедрые дары Твоего Промысла, явленные мне с первого дня и доныне. Благодарю и взываю со всеми, познавшими Тебя:

Слава Тебе, призвавшему меня к жизни.

Слава Тебе, явившему мне красоту вселенной.

Слава Тебе, раскрывшему предо мной небо и землю как великую книгу премудрости.

Слава Твоей вечности среди мира временного.

Слава Тебе за тайные и явные милости Твои.

Слава Тебе за каждый вздох груди моей.

Слава Тебе за каждый шаг жизни, за каждое мгновение радости.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 2.

Господи, хорошо гостить у Тебя: благоухающий воздух, горы, простертые в небо, воды, как беспредельные зеркала, отражающие золото лучей и легкость облаков. Вся природа таинственно шепчется, вся полна ласки. И птицы и звери носят печать Твоей любви. Благословенна мать земля с ее скоротекущей красотою, пробуждающая тоску по вечной отчизне, где в нетленной красоте зовут: Аллилуиа.

Икос 2.

Ты ввел нас в эту жизнь, как в чарующий рай. Мы увидели небо, как глубокую синюю чашу, в лазури которой звенят птицы, мы услышали умиротворяющий шум леса и сладкозвучную музыку вод, мы ели благоуханные сладкие плоды и душистый мед. Хорошо у Тебя на земле, радостно у Тебя в гостях.

Слава Тебе за праздник жизни.

Слава Тебе за прохладную свежесть воды.

Слава Тебе за благоухание ландышей и роз.

Слава Тебе за сладостное разнообразие ягод и плодов.

Слава Тебе за алмазное сияние утренней росы.

Слава Тебе за светлую улыбку пробуждения.

Слава Тебе за земную жизнь, предвестницу небесной.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 3.

Силою Духа Святого объят каждый цветок: тихое веяние аромата, нежность окраски, красота Великого в малом. Хвала и честь Животворящему Богу, простирающему луга, как цветущий ковер, венчающему поля золотом колосьев и лазурью васильков, а души – радостью созерцания. Веселитесь и пойте Ему: Аллилуиа.

Икос 3.

Как Ты прекрасен в торжестве весны, когда воскресает вся тварь и на тысячи ладов радостно взывает к Тебе! Ты – источник жизни. Ты – победитель смерти. При свете месяца и пении соловья стоят долины и леса в своих белоснежных подвенечных уборах. Вся земля – невеста Твоя, она ждет Тебя, Нетленного Жениха. Если Ты траву так одеваешь, то как нас преобразишь в будущий век воскресения, как просветятся наши тела, как засияют души!

Слава Тебе, изведшему из темноты земли разнообразие красок, вкуса и аромата.

Слава Тебе за радушие и ласку всей природы Твоей.

Слава Тебе за то, что Ты окружил нас тысячами Твоих созданий.

Слава Тебе за глубину Твоего разума, отпечатленного во всем мире.

Слава Тебе – благоговейно целую следы Твоей незримой стопы.

Слава Тебе, зажегшему впереди яркий свет вечной жизни.

Слава Тебе за надежду бессмертной нетленной красоты.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 4.

Как Ты услаждаешь думающих о Тебе, как животворно Слово Твое святое! Мягче елея и сладостней сота беседа с Тобой. Окрыляет и живит молитва к Тебе. Каким трепетом тогда наполняется сердце, и как величава и разумна становится природа и вся жизнь! Где нет Тебя – там пустота. Где Ты – там богатство души, там живым потоком изливается песнь: Аллилуиа.

Икос 4.

Когда на землю сходит закат, когда воцаряется покой вечернего сна, в тишине угасающего дня я вижу чертоги Твои под образом сияющих палат, в облачном сиянии зари. Огонь и пурпур, золото и лазурь пророчески говорят о неизреченной красоте Твоих селений, таинственно зовут: пойдем к Отцу!

Слава Тебе в тихий час вечера.

Слава Тебе, излившему миру великий покой.

Слава Тебе за прощальный луч заходящего солнца.

Слава Тебе за отдых благодатного сна.

Слава Тебе за Твою близость во мраке, когда далек весь мир.

Слава Тебе за умиленные молитвы растроганной души.

Слава Тебе за обещанное пробуждение к радости вечного невечернего дня.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 5.

Не страшны тому бури житейские, у кого в сердце сияет светильник Твоего огня. Кругом непогода и тьма, ужас и вой ветра. А в душе тишина и свет, там тепло и покойно, там Христос! И сердце поет: Аллилуиа.

Икос 5.

Я вижу небо Твое, сияющее звездами. О, как Ты богат, сколько у Тебя света! Лучами далеких светил смотрит на меня вечность. Я так мал и ничтожен, но со мною Господь, Его любящая десница всюду хранит меня.

Слава Тебе за непрестанные заботы обо мне.

Слава Тебе за промыслительные встречи с людьми.

Слава Тебе за любовь родных, за преданность друзей.

Слава Тебе за кротость животных, служащих мне.

Слава Тебе за светлые минуты моей жизни.

Слава Тебе за ясные радости сердца.

Слава Тебе за счастье жить, двигаться, созерцать.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 6.

Как Ты велик и близок в мощном движении грозы. Как видна Твоя могучая рука в изгибах ослепительных молний. Дивно величие Твое. Глас Господень над полями и в шуме лесов, глас Господень в торжестве громов и дождя, глас Господень над водами многими. Хвала Тебе в грохоте огнедышащих гор. Ты сотрясаешь землю, как одежду. Ты вздымаешь до небес волны морские. Хвала смиряющему человеческую гордыню, исторгающему покаянный вопль: Аллилуиа.

Икос 6.

Как молния, когда осветит чертоги пира, то после нее жалкими кажутся огни светильников, так Ты внезапно блистал в душе моей во время самых сильных радостей жизни. И после молниеносного света Твоего какими бесцветными, темными, призрачными казались они, душа рвалась за Тобою.

Слава Тебе, Край и Предел высочайшей человеческой мечты.

Слава Тебе за нашу неутолимую жажду богообщения.

Слава Тебе, вдохнувшему в нас неудовлетворенность земным.

Слава Тебе, вложившему в нас вечную тоску по небу.

Слава Тебе, облекшему нас тончайшими лучами Твоими.

Слава Тебе, сокрушившему власть духов тьмы, обрекшему на уничтожение всякое зло.

Слава Тебе за откровения Твои, за счастье чувствовать Тебя и жить с Тобою.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 7.

В дивном сочетании звуков слышится зов Твой. Ты открываешь нам преддверие грядущего рая в мелодичности пения, в гармонических тонах, в высоте музыкальных красот, в блеске художественного творчества. Все истинно прекрасное могучим призывом уносит душу к Тебе, заставляет восторженно петь: Аллилуиа.

Икос 7.

Наитием Святого Духа Ты озаряешь мысль художников, поэтов, гениев науки. Силой Сверхсознания они пророчески постигают законы Твои, раскрывая нам бездну творческой премудрости Твоей. Их дела невольно говорят о Тебе. О, как Ты велик в Своих созданиях! О, как Ты велик в человеке!

Слава Тебе, явившему непостижимую мудрость в законах вселенной.

Слава Тебе – вся природа полна знаков Твоего бытия.

Слава Тебе за все, открытое нам по благости Твоей.

Слава Тебе за то, что Ты сокрыл по мудрости Твоей.

Слава Тебе за гениальность человеческого ума.

Слава Тебе за животворную силу труда.

Слава Тебе за огненные языки вдохновения.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 8.

Как близок Ты во дни болезней. Ты Сам посещаешь больных, Ты склоняешься у страдальческого ложа, и сердце беседует с Тобою. Ты миром осеняешь душу во время тяжких скорбей и страданий. Ты посылаешь нежданную помощь. Ты – Утешитель, Ты – Любовь испытующая и спасающая. Тебе поем песнь: Аллилуиа.

Икос 8.

Когда я в детстве первый раз сознательно призвал Тебя, Ты исполнил мою молитву, и душу осенил благоговейным покоем. Тогда я понял, что Ты благ и блаженны прибегающие к Тебе. Я стал призывать Тебя снова и снова и ныне зову:

Слава Тебе, исполняющему во благо желания мои.

Слава Тебе, бодрствующему надо мной день и ночь.

Слава Тебе, прежде прошения посылающему обилие благ.

Слава Тебе, врачующему скорби и утраты целительным течением времени.

Слава Тебе – с Тобою нет безнадежных потерь, Ты даруешь всем вечную жизнь.

Слава Тебе – Ты одарил бессмертием все доброе и высокое.

Слава Тебе – Ты обещал нам желанную встречу с умершими.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 9.

Отчего вся природа таинственно улыбается во дни праздников Твоих? Отчего тогда в сердце разливается дивная легкость, ни с чем земным не сравнимая, и самый воздух алтаря и храма становится светоносным? Это веяние благодати Твоей, это отблеск Фаворского света, когда небо и земля хвалебно поют: Аллилуиа.

Икос 9.

Когда Ты вдохновлял меня служить ближним, а душу озарял смирением, тогда один из бесчисленных лучей Твоих падал на мое сердце, и оно становилось светоносным, как железо в огне. Я видел Твой таинственный неуловимый Лик.

Слава Тебе, преображающему нашу жизнь делами добра.

Слава Тебе, запечатлевшему несказанную сладость в каждой заповеди Твоей.

Слава Тебе, явно пребывающему там, где благоухает милосердие.

Слава Тебе, посылающему нам неудачи и скорби, дабы мы были чутки к страданиям других.

Слава Тебе, положившему великую награду в самоценности добра.

Слава Тебе, приемлющему каждый высокий порыв.

Слава Тебе, возвысившему любовь превыше всего земного и небесного.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 10.

Разбитое в прах нельзя восстановить, но Ты восстанавливаешь тех, у кого истлела совесть, но Ты возвращаешь прежнюю красоту душам, безнадежно потерявшим ее. С Тобою нет непоправимого. Ты весь – любовь. Ты – Творец и Воссоздатель. Тебя хвалим песнью: Аллилуиа.

Икос 10.

Боже мой, ведый отпадение гордого ангела Денницы! Спаси меня силою благодати Твоей, не дай мне отпасть от Тебя, не дай забыть все Твои благодеяния и дары. Обостри мой слух, дабы во все минуты жизни я слышал Твой таинственный голос и взывал к Тебе, Вездесущему:

Слава Тебе за промыслительное стечение обстоятельств.

Слава Тебе за благодатные предчувствия.

Слава Тебе за указания тайного голоса.

Слава Тебе за откровения во сне и наяву.

Слава Тебе, разрушающему наши неполезные замыслы.

Слава Тебе, страданиями отрезвляющему нас от угара страстей.

Слава Тебе, спасительно смиряющему гордыню сердца.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 11.

Через ледяную цепь веков я чувствую тепло Твоего Божественного дыхания, слышу струящуюся кровь. Ты уже близок, цепь времени распалась, я вижу Твой Крест, он ради меня. Мой дух – в прах пред Крестом: здесь торжество любви и спасения, здесь не умолкает во веки хвала: Аллилуиа.

Икос 11.

Блажен, кто вкусит вечерю во Царствии Твоем, но Ты уже на земле приобщил меня этого блаженства. Сколько раз Ты простирал мне Божественной десницей Тело и Кровь Твою, и я, многогрешный, принимал эту святыню и чувствовал Твою любовь, несказанную, сверхъестественную!

Слава Тебе за непостижимую, живительную силу благодати.

Слава Тебе, воздвигшему Церковь Твою как тихое пристанище измученному миру.

Слава Тебе, возрождающему нас животворящими водами крещения.

Слава Тебе – Ты возвращаешь кающимся чистоту непорочных лилий.

Слава Тебе, неиссякаемая бездна прощения.

Слава Тебе, за чашу жизни, за хлеб вечной радости.

Слава Тебе, возведшему нас на небо.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 12.

Я видел много раз отражение славы Твоей на лицах умерших. Какой неземной красотой и радостью светились они, как воздушны, нематериальны были их черты! Это было торжество достигнутого счастья и покоя. Молчанием они звали к Тебе. В час кончины моей просвети и мою душу, зовущую: Аллилуиа.

Икос 12.

Что моя хвала пред Тобою?! Я не слыхал пения херувимов, это удел высоких душ, но я знаю, как хвалит Тебя природа. Я созерцал зимой, как в лунном безмолвии вся земля тихо молилась Тебе, облеченная в белую ризу, сияя алмазами снега. Я видел, как радовалось о Тебе восходящее солнце, и хоры птиц гремели Тебе хвалу. Я слышал, как таинственно о Тебе шумит лес, поют ветры, журчат воды, как проповедуют о Тебе хоры светил своим стройным движением в бесконечном пространстве. Что моя хвала? Природа послушна Тебе, а я – нет, но пока живу и вижу Твою любовь, хочу благодарить, молиться и взывать:

Слава Тебе, показавшему нам свет.

Слава Тебе, возлюбившему нас любовию глубокою, неизмеримою, божественною.

Слава Тебе, осеняющему нас светлыми сонмами Ангелов и святых.

Слава Тебе, Всесвятый Отче, заповедовавший нам Твое Царство.

Слава Тебе, Искупителю Сыне, возродивший нас Кровию Своею.

Слава Тебе, Святы́й Ду́ше, Животворящее Солнце будущего века.

Слава Тебе за все, о Троице Божественная, Всеблагая.

Слава Тебе, Боже, во веки.

Кондак 13.

О, Всеблагая и Животворящая Троице! Прими благодарения за все милости Твои и яви нас достойными Твоих благодеяний, дабы умножив вверенные нам таланты, мы вошли в вечную радость Господа своего с победной хвалой: Аллилуиа.

Развернуть

  • Акафист Иисусу Сладчайшему
  • Акафист благодарственный «Слава Богу за всё»
  • Акафист в неделю Ваий (Вход Господень в Иерусалим Неделя Ваий. Вербное Воскресенье)
  • Акафист Лазареву воскрешению
  • Акафист Слава Богу за всё
  • Акафист Богоявлению Господню
  • Акафист в память всеобщего Воскресения и Страшного суда
  • Акафист Воскресению Христову
  • Акафист Преображению Господню
  • Акафист на Сошествие Святаго Духа
  • Акафист Кресту Господню
  • Акафист Божественным Страстям Христовым
  • Акафист Живоносному Гробу и Воскресению Господню
  • Акафист Вознесению Господню
  • Акафист Сретению Господню
  • Акафист Святой Пасхе
  • Акафист Рождеству Христову
  • Акафист Пресвятой и Животворящей Троице
  • Акафист Всемогущему Богу в нашествии печали
  • Акафист покаянный жён, погубивших младенцев во утробе своей

Акафист «Слава Богу за все» — это удивительный, полный любви к Создателю, текст, который был написан сразу после революции 17 года прошлого века не менее удивительным человеком, христианином — митрополитом Трифоном (в миру — Борис Туркестанов). О том, в такие годы был создан этот прекрасный памятник духовного молитвенного обращения к Создателю и в чем его особенность и сила, читайте далее в статье.

Подводя итоги и проанализировав весь внутренний и внешний строй этого благодарственного гимна, можно обратить внимание несколько ключевых моментов, которые отличают его от остальных молитвенно — гимнографических духовных творений:

  • язык, на котором написан гимн;
  • полное отсутствие каких-либо внешних поэтических параметров (рифмы, ритма, размера) при наличии внутренних поэтических приемов;
  • неравное количество херетизмов и отсутствие объединения их в ритмические или логические пары; отсутствие традиционного молитвенного обращения в конце произведения; удивительно благоговейный и трепетный отзыв о природе как о творении Божии; проникновенное молитвенное чувство и пылкое воодушевление автора, которые ясно отражаются через слова произведения.

Созданный в один из тяжелейших моментов жизни Церкви и России, этот гимн стал одним из наиболее радостных и светлых гимнографических памятников не только того времени, но и всей церковной духовной литературы. Автор ничуть не устрашен или подавлен ужасами современной ему эпохи и грязью бунтующей революции окружающего его мира. Владыка полностью отдается молитвенному созерцанию красоты и милости Божией.

Поэтому прикосновение каждого христианина (да и любого человека, поскольку произведение является своего рода общечеловеческим) к его молитвенному опыту способно возвысить любого молящегося словами этого священного текста. Он рождает в душе тихий восторг от причастия к духовному свету Создателя. Любому, кто желает от души сказать своему Господу «спасибо» за все Его дела, за помощь и участие в своей жизни, обязательно стоит прочесть этот прекрасный и вдохновенный текст.

Акафист слава богу за все слушать онлайн

  • Прослушать 18:32

    Акафист

    Слава Богу за все!

  • Прослушать 39:46

    Иеромонах Серафим

    Акафист Слава Богу за все!

  • Прослушать 27:02

    Акафист

    слава Богу за все

  • Прослушать 34:40

    АКАФИСТ

    СЛАВА БОГУ ЗА ВСЁ

  • Прослушать 24:36

    АКАФИСТ

    Слава Богу за все

  • Прослушать 00:30

    Хор сестер Свято-Елисаветинского монастыря

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 18:32

    Акафист

    Слава Богу за всё

  • Прослушать 39:46

    «Слава Богу за всё!»

    Акафист читает иеромонах Серафим

  • Прослушать 26:36

    Акафист

    Слава Богу за все

  • Прослушать 03:50

    Неизвестный

    Акафист «Слава Богу за всё. Икос 1»

  • Прослушать 50:01

    Акафист

    Слава Богу за все

  • Прослушать 01:44

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 38:09

    Неизвестен

    Акафист «Слава Богу за все!»

  • Прослушать 01:43

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 02:25

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 33:04

    акафист Слава Богу за всё

    Трифон Туркестанов

  • Прослушать 01:47

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 00:31

    «Слава Богу за все!»

    Акафист.

  • Прослушать 01:39

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 01:50

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 01:29

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 01:33

    диакон Сергий Керко

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 01:34

    Акафист

    Слава Богу за все -8

  • Прослушать 01:50

    Акафист

    Слава Богу за все -4

  • Прослушать 01:44

    Акафист

    Слава Богу за все -14

  • Прослушать 01:51

    Акафист

    Слава Богу за все 6

  • Прослушать 01:43

    Акафист

    Слава Богу за все 9

  • Прослушать 01:48

    Акафист

    Слава Богу за все -15

  • Прослушать 52:37

    Поет липецкий автор и исполнитель Виктор Воробьев

    АКАФИСТ «СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ»

  • Прослушать 11:07

    Акафист

    Слава Богу За Все (1)

  • Прослушать 13:02

    Акафист

    Слава Богу За Все (4)

  • Прослушать 05:53

    Акафист

    Слава Богу За Все (3)

  • Прослушать 08:03

    Акафист

    Слава Богу За Все (2)

  • Прослушать 08:03

    Акафист

    слава Богу за всё 2

  • Прослушать 24:36

    Акафист Слава Богу за все

    Читает диакон Сергий Керко

  • Прослушать 00:30

    Православный молитвослов

    8-Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 21:07

    Marian Moise

    акафист СЛАВА БОГУ ЗА ВСЁ

  • Прослушать 25:55

    Слава Богу!

    Слава Богу за всё !

  • Прослушать 24:36

    Неизвестен

    Акафист Слава Богу за всё

  • Прослушать 26:36

    Амазонка

    Акафист Слава Богу За Все

  • Прослушать 44:48

    Акафист

    Слава Богу за все!

  • Прослушать 05:53

    Неизвестен

    Акафист Слава Богу за всё ч3

  • Прослушать 00:51

    Ансамбль «Славословие»

    Кондак акафиста Слава Богу за всё!

  • Прослушать 33:25

    Дмитрий

    Акафист «Слава Богу за всё»

  • Прослушать 52:37

    Поет липецкий автор и исполнитель Виктор Воробьев

    АКАФИСТ «СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ» (митрополита Трифона)

  • Прослушать 24:36

    Акафисты Спасителю

    Акафист «Слава Богу за все»

  • Прослушать 00:31

    Акафист Слава Богу за все

    Акафист Слава Богу за все

  • Прослушать 02:19

    Митрополит Трифон (Туркестанов)

    Кондак 9, икос 9 Акафист «СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ»

  • Прослушать 01:56

    Молебное пение с акафистом преподобному Сергию-2

    05. Слава и ныне… Молитвами… Помилуй мя, Боже

  • Прослушать 19:13

    Неизвестен

    Акафист Слава Богу за всё ч1

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *